Плюс-один полностью

Это также был первый раз, когда я пробовала это посреди ночи с вампиром — что, возможно, тоже играло роль.

— Я правильно это делаю? — Реджи остановился в нескольких шагах позади, опустившись на колени в снегу, чтобы поправить крепления снегоступов. В то время как я была закутана в столько слоёв одежды, что меня едва можно было узнать, на нём была лишь фланелевая рубашка с длинным рукавом и джинсы. — Такое ощущение, что они надеты неправильно.

Я пробралась сквозь снег к нему. Было так светло — луна и звёзды отражались от белого покрова, что наши фонари почти не были нужны. Я присела рядом и слегка постучала по ближайшему к себе снегоступу.

— Всё нормально, как по мне.

Он раздражённо выдохнул.

— Если я их надел правильно, то почему ходьба на снегоступах такая тяжёлая?

Я рассмеялась.

— Потому что она такая и есть. Хочешь повернуть обратно?

— Нет, — быстро ответил он. — У тебя ещё восемьдесят семь минут из обещанных двух часов перерыва. Давай продолжим.

Там всегда было так тихо. Это было одним из самых приятных отличий между жизнью в Чикаго и нашими поездками сюда, в Висконсин. Сейчас было ещё тише — снег укрывал всё и поглощал звуки. Хруст снега под ногами и наше тяжёлое дыхание были единственными звуками, нарушавшими окружающую тишину.

В конце концов мы дошли до деревянного сарая, который мой дед использовал во время охотничьих поездок, когда ещё приезжал сюда регулярно.

— Давай передохнём, — сказал Реджи. Когда я не возразила, он завёл меня внутрь и закрыл за нами дверь. Там оказалось теплее, хотя ни отопления, ни электричества не было. Пол с выбитыми досками намекал, что тут давно никто не бывал.

— Думаю, он заброшен, — произнёс Реджи, озвучив мои же мысли. Он сел на маленькую скамейку в сарае и жестом пригласил меня присоединиться. Я села, аккуратно оставив немного пространства между нами. — Если бы он принадлежал кому-то, я не смог бы так просто войти.

Позади сарая кто-то слепил целую снежную семейку. Маленькие следы вокруг подсказывали, что это сделали дети из окрестностей.

— Мне бы хотелось познакомиться с ребятами, которые их сделали, — неожиданно сказал Реджи с ноткой тоски. — Знаешь, у меня много общего с детьми.

Я удивилась.

— Правда? В каком смысле?

— Мы оба живём без страха, — объяснил он. — Только причины разные. Дети смотрят на мир и живут каждым днём без страха, потому что они ещё не знают, что могут потерять. А я смотрю на мир и живу каждым днём без страха, потому что слишком хорошо знаю: мне уже нечего терять.

В его словах звучала не только грусть, но и смирение. Исчез тот болтливый шутник, который выталкивал меня из дома, когда считал, что я слишком много работаю. Мужчина, который воспринимал всё легко и был готов на любую авантюру ради веселья. На его месте сидел человек, древний и до глубины костей усталый.

Я машинально положила руку ему на плечо. Это был чистый инстинкт — желание утешить того, кто явно в этом нуждался. Он не подал вида, что хочет делиться мыслями, но прежде чем я успела себя остановить, слова сами сорвались с губ.

— Что тебя так накрыло? — спросила я. — Я что-то сказала не так?

Он выглядел потрясённым.

— Что? Нет! Конечно нет. — Он покачал головой. — Просто… задумался. — Он прочистил горло и поёрзал рядом на скамейке. — Ты уверена, что хочешь это обсуждать? Смысл всего этого был в том, чтобы дать тебе заслуженный отдых, а не слушать мои унылые разглагольствования.

Но даже произнося это, он изменился в лице — и я поняла, что на самом деле хочет поговорить.

— Всё нормально, — сказала я. — Можешь рассказать.

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Ты помнишь ту ночь, когда мы познакомились? Как я сказал, что за мной гонятся?

Я вспомнила тот вечер. Я выходила из своего офиса, вся в мыслях о том, что опаздываю на ужин к семье. Реджи — несущийся по тротуару, врезавшийся в меня и выбивший всё из моих рук. То, как он попросил притвориться, что я либо целую его, либо смеюсь, чтобы обмануть тех, кто его преследовал. И то, как я подумала прямо в тот момент, что всё это похоже на какой-то безумный бред.

— Смутно, — ответила я с иронией. — За тобой и вправду гнались?

— Да.

У меня перехватило дыхание.

— Кто?

Он закрыл глаза и откинулся к стене сарая.

— Они называют себя Коллективом. Это что-то вроде… не знаю… странной карательной секты вампиров, наверное?

— Карательная секта вампиров? — по спине пробежал холодок. — Звучит зловеще.

— Да, — согласился он. — Каждый член может проследить свой род через кровные линии до группы могущественных вампиров, которые погибли на вечеринке больше ста лет назад. — Он вздохнул. — Технически, я тоже могу. Хотя на этом сходство заканчивается. — Он посмотрел на меня с тем самым знакомым блеском в глазах, и я вдруг поняла, что, похоже, начинаю его достаточно хорошо узнавать — потому что угадала, что он вот-вот отшутится, ещё до того, как он это сделал. — Для начала я куда лучший танцор, чем кто-либо в Коллективе. И мои вечеринки тоже лучше.

Я проигнорировала его очевидную попытку отвлечь меня.