Это было странно — остаться одной в пустой крепости. Челядь не в счет. После стольких недель, перенасыщенных чьим-то присутствием, Оля чувствовала облегчение и вместе с тем какое-то сиротство. Ладно, люди. Даже нгурулов почти не было слышно. Так, по мелочи. Удаленный, полный довольства фон. Зверики наслаждались и были сосредоточены только на себе. Вот и славно. Чем не повод ей, Оле, в кои-то веки заняться собой и почистить перышки? Только покаянную записку о своих сегодняшних служебных прегрешениях лавэ напишет и намекнет, что парни на озере. Заняты «боевым слаживанием».
Часа через два благоухающая умиротворенная Оля, одетая в любимые футболку и юбку, устроилась у костерка подле караулки — ждать парней. И дождалась.
Раима.
Лавэ не был сердит. Совсем напротив. Он улыбался навстречу поднявшейся женщине широко и радостно. В его руке был зажат пяток шампуров с одуряюще пахшим шашлыком. Даже в неверных отсветах костерка было видно, как он устал, но проверил ребят и позаботился об Олином пропитании. Сердце защемило от нежности, благодарности и гордости. Её мужчина. Её человек! Оля осторожно, чтобы не обжечься, обняла Рэма и приспустила щиты, чтобы он без слов ощутил ее чуть горчащее счастье. Шампуры повисли в воздухе и две крепкие руки сжали ее с силой и бережностью. Мужские губы коснулись лба, кончика носа, уголка рта. Потом поцелуй углубился и не было в нем обычной страсти, которая каждую ночь бросала их в объятия друг друга. Просто женщина врастала в мужчину: мой, дождалась, твоя. Просто мужчина врастал в женщину: моя, как долго я тебя ждал, только ты.
А потом, через пару часов, когда уж совсем стемнело, они сидели на крепостной стене и любовались звездным небом. Кто знает, что видел в прекрасной черноте Раим, а для Оли хоровод чужих, но не менее прекрасных звезд складывался в образ доброй шельмы, которая спасла и ее, и Тырю, и Раима. Её Раима. Может быть, недружелюбный мир так извинился за былое негостеприимство?
Эрик наблюдал за беснующимся братом и совершенно эгоистично радовался, что в момент заседания Королевского Совета его не было во дворце. Он не такой выдержанный, как брат. Тем более, что он еще не отошел от выходок безбашенной землянки и ее нгурулы.
— Они посмели! — в который раз воскликнул Эльзис. — Эти изменники все-таки посмели! Брат! Они требовали вышвырнуть землян из корпуса, а еще лучше — казнить! Невместно, дескать, иномирцев элитой делать, да еще баб!
— Пусть душителя болотного поцелуют! — вставил Эрик, хотя правильнее было помолчать и дать близнецу высказаться.
— Ну примерно это я им и сказал.
— Так и сказал?
— Сказал, что зря, что ли ходоки иномирцев с Земли тягают. Пусть хоть в чем-то затраты окупятся. Что тут началось! И про традиции орали. И отца проклинали, который это дело с техномирянами затеял. Я терпел, пока Ольгу полоскали. Смочал, когда Раима и тебя поносить начали. Но когда отца задели, я спросил: мне вас по отдельности казнить за хулу и поклеп на законную власть или всех сразу «королевским гневом» прихлопнуть? Они договорились, Эрик! Они планировали!
Дальше Эльзис даже говорить не мог, перешел на ментальную братскую связь. Эрик аж покачнулся от бури эмоций, которыми все еще клокотал, но умудрялся как-то сдерживать Эльзис. Старперы (привязалось же Ольгино словечко) старательно провоцировали короля, а при первых признаках гнева ударили менталом, сильно ударили, явно рассчитывая на удар ответный. Как брат сдержался, Эрик понять не мог. Он бы сорвался. Одно ясно: подковерные игры закончились и началось открытое противостояние. И еще очень интересный вопрос: как эти гады планировали выжить после «королевского гнева»? Раньше это уникальное умение нрекдольских королей из дома Керон считалось необоримым.
Величество номер раз принялся опять метаться по кабинету в ритме бешеной осы, хаотично и очень быстро поглощая не маленькое пространство огроменными шагами. На бледных щеках дергались тугие желваки, а нервная рука то и дело оттягивала жесткий от густой вышивки ворот-стойку камзола.
— Сними, — спокойно и нейтрально посоветовал Эрик. Эльзис как будто наткнулся на голос брата. Остановился, резко обернулся и переспросил:
— Что?
— Камзол, говорю, сними, — так же спокойно повторил Эрик, достал из кармана плоскую фляжку и протянул брату. Ту самую, дареную, из нержавейки.
