— Паш, ты чего так возбудился? В детстве детективов перечитал? — спросила Ольга по-русски. Без подколки спросила, с чуть насмешливой лаской. И обратилась к остальным: — Павел имел в виду…
— Да поняли уже, — дернул эполетом Эрик. Посопел, пожевал губу. Пожалуй, Ольга впервые видела венценосного таким озадаченным. Оля легонько потыкала туфелькой в сапог Раима. Отомри, дескать, перехватывай инициативу, пока твой друг «завис».
— Молодец, Мартун. Я доволен. Версию твою проверим завтра.
— А лучше послезавтра, — сверкнул землянин щербатой лыбой.
— Поясни…
— Ну, как же ж, командир! Должен же кто-то там о несчастье с начальством доложить? Пусть новых пришлют. А мы их того… — Пашка шевелил пальцами, как будто изображал осьминога в боевом экстазе, и личико у него было коварное, как у опереточного злодея.
— Убьем? — уточнил интеллигентный Коста, при этом улыбался не менее широко.
— Мы их перепрограммируем! То есть, мозги прочистим в правильную сторону. Вы же сможете, командир?
— Павел, не лезь не в свое дело! — одернула Ольга по-русски, сердясь уже всерьез. Но, увы, идея уже выпорхнула. Правда, к разочарованию наездников и облегчению одной маленькой землянки, реализовывали ее уже совсем другие, специально обученные люди.
— Нгурулы ждут вечернего массажа гидропушкой, — мягко напомнила госпожа туэ.
Дни, отведенные на подготовку, испарились, как пузырьки из теплого шампанского, после которого на языке остается противная кислая горечь.
Ольга выплатила кухарям внезапную премию — Нафнуфики в первый же день тренировок вне крепости завалили изрядного фрукса да в крепость его и приволокли. Не приучены были ребятишки к хутору. Кухня возликовала, и за разделку туши взялись всем коллективом. Ольга на эту активность смотрела как гордая вожатая на увлеченных пионеров. А как этот самый коллектив прифигел, когда подошел Коста и предложил свою помощь в разделке скелета! Да чтоб наездник сам… да черную работу… Да когда ж такое бывало?
Работники, которые мало пересекались с наездниками, предпочли отойти на безопасное подальше, чтоб ненароком не вызвать неудовольствие господина. Оба шефа остались на месте и упрямо держали фасон. Эти битые жизнью бывалые мужчины старательно скрывали удивление и радость. Устали уже, а работы только треть сделана.
Только Малика не проявила ни малейшего беспокойства. Этого наездника, всегда тихого и вежливого, она отлично знала. Друг ее заступника Павла. Откуда знала? Да по рукам. Подавальщица много чего приметить может, если малость сообразительна. Она всех наездников по рукам отличала. Это ж на лице морок. А еще есть плечи, осанка, походка.
Коста же, пользуясь мороком, беззастенчиво лыбился — такое радостное удивление и менталисту приятно. Жаль, нельзя отключить эту, как говорит Павел, мерцалку: положена на территории крепости. Пусть правило это ввиду последних событий уже и не актуально. Лыбился и орудовал своим водяным лезвием.
Генас все порывался руководить, но не слишком уверенно: наездник все-таки. Потом понял, что парень едва ли не лучше него понимает, что нужно делать. А то ж. У Косты это не первый разделанный фрукс и не второй. Под руководством Серафимы Костян хорошо усвоил, как кроить тушу, чтоб каждый кусок и вид имел товарный, и в приготовлении был удобен. Особой фишкой в умениях любителя водяной магии были ленточки ребрышек, ровные, как по линейке размеченные. Коста исхитрялся отсечь их максимально длинными, как только размер зверя позволял. Когда первая полоска деликатеса отделилась и повисла в воздухе, как бы красуясь, кухонная челядь, оставшаяся посмотреть на небывальщину, восхищенно выдохнула и сначала робко, а потом громче и с удовольствием орала что-то хвалебно-приветственное. Коста (плохо, Пашка на него влияет, плохо) комично раскланялся, чем вызвал новый всплеск восторга.
Главный повар старательно помалкивал, только губы шевелились, и пучил удивленные глаза, когда именно такой, как ему хотелось, пласт мяса или кусок хребта отделялся от туши и отправлялся левитацией в нужную корзину или на расстеленную прямо на плитах двора новенькую циновку. Это бережливый старшóй Агав с пинка Семёныча подсуетился сбыть прошлогодние излишки изделий из ахука. За денежку малую. А зачем лежалое беречь, когда нарос и убран на просушку новый ахук, а регулярное появление на хуторе красивой магички-бытовички открывало небывалые перспективы в искусстве плетения. Сладкая парочка шефов — Генас и Емкун, оценили хуторское рукомесло: плетушками этими было удивительно удобно застилать глыбы льда на леднике, да и овощи куда как приятнее на циновку высыпать, чем просто на каменный пол в кладовой. Магия, разумеется, справится с уборкой, но еда на голом полу… Как-то это не хорошо.
Где-то через час шеф разыскал Ольгу и пожаловался, что все возможные места хранения забиты фруксятиной, а и половины не утоптали. Не выкидывать же прочий запас ради шальной добычи?
