— Раш, плюнь каку! — то ли приказал, то ли попросил Пашка неверным голосом. Самый добродушный зверь стаи постоял еще несколько секунд, как бы спрашивая: «друг, ты уверен?», и с громким хлюпом втянул бивень. Нгурул Кефира пошатнулся, но устоял. Сам Кефир тоже качнулся, но Пашку он больше не интересовал.
— Рашуня, родненький! Спасибо! — Паха прижался лбом к шипастой морде и благодарил. По привычке, вслух. Магия разносила его бормотание над ареной и местами зрителей. Публика замерла и жадно внимала — когда еще случится воочию понаблюдать близкое общение наездника и его зверя. И случится ли? А Пашка бормотал нежности, пытался петь судорожным шепотом, опять бормотал то и дело срываясь на русский — спасибо, брат, спасибо. Потихоньку осознавал, что пронесло. Надо же, проморгал атаку вражеского зверя. Понадеялся, что раз печень противнику отбил, то и соображалку тоже. Видать, щиты как-то да сработали, раз Кефир смог отдать мысленный приказ своему нгурулу, а не ушел в глубокий обморок. Пашка знал силу своего удара, да еще вес ножа… и все ж не добил до нокаута. И все равно не остерегся, расслабился. Отец все время твердил: навыки — это одно, а боевой опыт — другое. И тренер твердил, а Пашка не понимал. И что совсем неприятно, если бы не Раш уже и не понял бы. Бросок чужого зверя Пашка пережил бы едва ли.
Он не видел, как целители хлопотали над побитым Кефиром, как уводили раненого нгурула, явно помогая ему каким-то заклинанием.
— Дай-ка, я тебе бивень оботру, грязнуля, — ворковал парень, доставая платок, в очередной раз заботливо подсунутый Тётёлечкой. Потом вскинулся, как будто его пнули, и обернулся к королевской ложе. — Так я победил или не победил?
Из-за спин королей ему улыбался довольный командир.
— Павел Мартун. Восточный корпус. Чистая победа! — Эльзис делал объявление с каменным лицом. Публика замерла, а потом взорвалась приветственными криками. Болели-то за Западный, но такие искренние чувства между человеком и жутким зверем…
Мартун оторвался от Раша, вытянулся во фрунт и с чувством рявкнул:
— Служу короне!
Трибуны взвыли еще раз.
Братья-короли переглянулись. Очень необычный, но красивый жест. Не лично королям он служит, а короне, то есть всему Нрекдолу. Если честно, был момент, когда казалось очевидным, что парень обречен. Даже Эльзис в тот момент напрягся и даже привстал из кресла. Особых теплых чувств к землянам он не испытывал, хотя признавал их несомненную полезность. Привстал и с облегчением выдохнул, когда смертоносную атаку прямо из пустоты — а иначе бы не успел, прервал зверь Павла. И что самое поразительное — не промахнулся. Если бы кто-нибудь сказал монарху, что это умение не промахиваться из пустоты Раш освоил, гоняясь за щеной по горному плато, он, Эльзис, очень бы удивился. Еще сильнее величество удивился бы, узнав, что способность — точно угадать момент и точку выхода из пустоты с учетом динамики движения объекта охоты — у Тыри врожденная. А вы погоняйтесь за струей воды из гидропушки, когда ею рулит вредный Аний, может и у вас проявится.
— А как он с ножнами провернул! — восхищался Эрик по братской мыслесвязи…
Пашка едва успел осознать свой триумф, когда его чуть не сбил медношипый тайфун с синим бантом на шее. Тыря вылетела на ристалище — только песок взвивался бурунчиками. Она недавно освоила новый трюк вскидываться и класть лапы Пашке на плечи — доросла, наконец. Что и было проделано на глазах у изумленной публики. Пашка пошатнулся под таким напором любви, но устоял. А заодно крепко стиснул свою шипастеньку — тренировочно-боевая форма и не такое выдержать могла — и покачал из стороны в сторону, как тискал и покачивал бы младшую сестренку. А что ухо заложило от Тырюсиного восторженного скулежа и царапины на щеках, то пустяк, Трой одним взглядом залечит.
— Козявочка, — мурлыкал Пашка, отплевываясь от банта и не замечая, что голос его слышен всем, — чудушко мое! — Тыря так счастливо поскрипывала свое тыр-тыр-тыр, так ластилась, как-будто хотела забраться к Пашке за пазуху. — Все, маленькая, все! Иди, Раша поцелуй.
Тырю дважды просить не надо. Вокруг большого брата было нарезано полдюжины кругов. Сие действо сопровождалось, повизгиванием, подкидываним зада, кручением хвостом и попытками лизнуть в глазик. Раш не дался и, к восторгу публики, был покусан за задние ноги.
— Тыря, поклон! — Строго приказал Пашка разбушевавшейся подружке: нужно было срочно возглавить непотребство. Щена радостно припала на передние лапы и отклячила пятую точку. — Еще поклон. Да не мне, малышка! Их величествам!
Тырсенея Ольговна с достоинством развернулась к ложе и старательно повторила трюк три раза, не забывая наяривать хвостом.
Публика стонала и ревела, давясь хохотом.
И неважно, что Павел чуточку сшельмовал и мысленно направил Тырюхины усилия, куда надо. А именно в сторону королевской ложи. Заодно пообещал кулек пуйфинов.
— К бою вызываются… — распорядитель мероприятия не даром ел свой хлеб.
Магический эфир над ареной и прилегающих к ней территориях лихорадило.
