Не надеясь, что старик поймет его, он жестом показал в сторону пожарного выхода. Старик понял его намерения и отрицательно затряс головой, махнув рукой в сторону палаты. Юки посмотрел туда и, в свою очередь, понял старика. Эта палата предназначалась для бедняков: здесь размещался десяток кроватей и по крайней мере еще на трех из них сидели старики, взволнованно уставившись на распахнутую настежь дверь. Всех их просто не вывести быстро из здания. Трезво оценив обстановку, Юки принял единственное возможное решение: он завел старика обратно в палату и закрыл дверь.
К его огромному сожалению, задвижки на двери не имелось. Стремясь хоть как-то подпереть дверь, Юки прислонился к ней спиной и, поглядев на стариков, приложил палец к губам, умоляя их сохранять тишину, вопреки всему, что они могли услышать в коридоре. Буквально через пять секунд совсем рядом раздались грубые мужские голоса и тяжелый топот ног, слышно было, как пинками неизвестные вооруженные бандиты распахивают двери в палаты. И снова жуткой дробью застучала автоматная очередь – уже со стороны пожарного выхода.
Кровь лихорадочно стучала в висках Юки. Он пытался сообразить, как ему поступить дальше. Выбраться в окно? Тут второй этаж, старики физически не смогут удачно приземлиться на землю. Связать из простыней веревку и спустить на ней вниз? Но есть ли у них на это время, ведь бандиты уже в двух шагах от их палаты?
“Кому могло понадобиться нападать на больницу?!” – подумал Юки смятенно.
От сильного удара, коим бандит наградил дверь, Юки едва не отшвырнуло прочь - но все же он сумел удержать дверь и не позволить ей открыться. Впрочем, тем, кто находился в коридоре, не составило большого труда навалиться и коллективными усилиями преодолеть его сопротивление. Дверь распахнулась, Юки оказался отброшенным к стене. В палату вошли сразу трое мужчин в натянутых на головы масках с прорезями, все они сжимали в автоматы в руках. Двое взяли на мушку стариков, а третий неторопливо приблизился к Юки, сверля его пристальным взглядом. От бандита пахло дешевым виски, сигаретным дымом и таким застарелым потом.
Юки не знал, чего тот ждет от него, но не стал отводить взгляда.
Гаркнув что-то по-испански своим подельникам, бандит пренебрежительно сплюнул в сторону оцепеневших стариков, и указал на Юки. Двое бандитов схватили его, заломили руки за спину и повели прочь из палаты, а третий, держа на мушке обитателей палаты, начал что-то громко говорить им на испанском языке.
Вооруженные бандиты притащили Юки на первый этаж, в вестибюль, и бросили на пол. Приподнявшись, он обнаружил, что он не один такой: в вестибюле на полу сидело человек сорок заложников, а над ними возвышались люди в масках, готовые выстрелить, если кто-то посмеет встать. Среди заложников были и пациенты и персонал больницы, бандиты приводили все новых и новых захваченных людей – толкая их в общую кучу. Оглядевшись, Юки насчитал дюжину вооруженных мужчин – и только в вестибюле! А сколько их подельников рассредоточились по всей больнице?..
Люди вокруг Юки плакали, стонали, умоляли пощадить их.
- Silencio!* – басом взревел кто-то из бандитов и выпустил автоматную очередь.
____________________
* Silencio! – Молчать! (исп)
____________________
16
- Сегодня опять папарацци караулят у ворот, - весело проговорила горничная, поправляя прическу своей хозяйки восседающей у зеркала. – Мечтают сфотографировать вас.
Мамоко, рассеянно слушая болтовню служанки, придирчиво оглядывала свое отражение. Выглядела она безупречно – неброский макияж, тщательно уложенные волосы, скромный и вместе с тем элегантный костюм, минимум украшений – все в точности соответствует предписаниям имиджмейкера.
И все же девушка испытывала некоторое беспокойство. Оно возникло отнюдь не в эту минуту, а преследовало ее с тех пор, как Коеси Акутагава проявил интерес к ее персоне. Мамоко все время задавалась вопросом: достаточна ли хороша она для такого могущественного человека, как Акутагава? Он ведь идол нации, почти полубог, его знает каждый японец – а кто она? Да, семья Катаи богата и довольно знатна, однако сравнить их достояние с деньгами и властью Коеси невозможно! Сказать, что для Мамоко и ее семьи честь породниться с Коеси – значило бы не сказать ровным счетом ничего.
После того, как они с Акутагавой обручились, на плечи Мамоко лег огромный груз ответственности: отныне она обязана была во всем соответствовать своему жениху - это касалось ее внешнего вида, одежды, манер, круга общения, мест и способов времяпрепровождения, даже то, о чем она имела право разговаривать со своими близкими друзьями, строго регламентировалось. Имиджмейкер, в чьи обязанности входило консультирование Мамоко и ее родственников, объяснил, что будущее родство с кланом Коеси требует от них тщательно соблюдать определенный «кодекс молчания» - семейство Катаи не имели права обсуждать ни предстоящую свадьбу, ни самого Акутагаву Коеси с кем бы то ни было.
