Плоды проклятого древа полностью

— В худший день жизни. Когда дойдешь до пика отчаяния и страданий, появится лично Сатана и принесет тебе плод с проклятого древа. Твоя сила спасет тебе жизнь, но она же будет вечно тебя мучить, потому что она даст тебе то, что ты просишь, а не то, что тебе нужно. Этот Кузнечик получил силу, ответившую на прямую физическую угрозу. Типичный Бугай, подкласс Движок. Скорее всего, был жертвой нападения. Почти наверняка, при этом пострадал кто-то близкий ему. Теперь каждый раз, когда он применяет свою силу под прицелом камер, она подсознательное нашептывает ему: «прыгай сколько влезет, но от самого себя ты не упрыгаешь».

— Ужас. Это у всех паралюдей так?

— Не у всех. Но исключения… — Конрад помотал головой. — Нет, об этом вам лучше не знать.

— А какая у тебя сила?

— Кэти! — одернула ее Марта. — Тебе не кажется, что это личное?

— Все нормально. Моя сила давала мне независимость. Я был одним из сильнейших Технарей, потому что потенциально мог практически все.

— А в чем подвох?

— Независимость означает, что рядом с тобой никого нет.

Кэти нахмурилась, потому что, похоже, не поняла сути сказанного, а Дитрих сделал в уме еще одну пометку. Когда ужин закончился, грязную посуду сложили в посудомоечную машину а дочкины подруги засобирались домой, он отвел Конрада в сторону и спросил прямо:

— Что намереваешься теперь делать?

— Не знаю. Я собирался обустроиться здесь. Возвести укрепленную базу, создать оборудование взамен утраченного. Сейчас я уже не так уверен.

— Что-то изменилось?

— За мной придут, рано или поздно. Не хочу подставлять вас под удар. Я подготовлю самый минимум, а потом уйду, найду безлюдный мир.

— Тебе сейчас есть, куда идти?

— Куда угодно. Для меня любая мусорная свалка — Клондайк.

— Спать ты тоже на свалке будешь?

— Мне не нужен сон. Часть моей силы.

— У нас есть свободные комнаты, — уже прозрачнее некуда намекнул Дитрих.

— А, вот вы о чем… Боюсь, это плохая идея. Вы не представляете, во что Технарь способен превратить комнату меньше чем за неделю.

— Страшнее, чем то, что творится в комнате Алекса, если не заставлять его делать уборку?

— Где-то на том же уровне, хотя… — взгляд Конрада вдруг на несколько секунд остекленел. — Вы ведь не используете подвал?

— Нет, там только старый хлам свален.

— Вы говорите «старый хлам», я слышу «ценные ресурсы».

— Пошли, взглянем.

Они вдвоем спустились вниз. Подвал в доме Кёлеров по шкале уюта тянул в лучшем случае на три балла — просто голые бетонные стены и пол, и единственная лампочка под потолком. У одной из стен были свалены старые инструменты Дитриха, которые он использовал, когда только-только открыл свое дело, сломанный велосипед, разрозненные автомобильные запчасти, обрезки кабелей и прочее, что использовать уже нельзя, но жалко выбросить. Конрад вышел на середину и медленно осмотрелся по сторонам. Здесь, в бетонном мешке среди ржавого железа он словно ожил, взгляд его стал цепким, а в движениях появилась целеустремленность и энергия. Дитрих аккуратно прикрыл дверь и прокашлялся, привлекая внимания.

— А сейчас позволь задать тебе вопрос без посторонних ушей, — сказал он.

— Спрашивайте.

— Что на самом деле случилось такого на Земле Бет, что тебе пришлось бежать?

— Я уже сказал, вы не поймете.

— Постарайся изложить так, чтобы я понял. Нет, ты пойми меня правильно. Я вижу, что ты солдат необъявленной войны. Вижу, что ты не просто привык к насилию, а ушел в него с головой. Потеря родителей наверняка причинила тебе сильную боль. Я тебе сочувствую, но также я хочу знать, кого принимаю в своем доме.

Конрад надолго замолчал. Дитрих терпеливо ждал. Прошла минута, потом еще одна.

— Помните, за ужином я назвал суперсилы «плодами проклятого древа»?

Дитрих кивнул.

— Это юридический термин, так называют улики, добытые незаконным путем, которые нельзя использовать в суде, даже если они истинны. В широком смысле — любое благо, достигнутое дурными средствами, благом уже не является.

— В этом есть смысл.

— Будьте уверены, я этих «плодов» скушал больше, чем кто-либо другой. Эксперименты на людях, убийства с применением парачеловеческих сил, контакты с европейскими суперзлодеями-неонацистами… у нас и за меньшее запирают на пожизненное, а для меня это был обычный вторник. Все ради благой цели — остановить Губителей.

— Губители — это такие огромные монстры, вроде бы?

— Вы можете называть их «огромными монстрами», потому что они никогда не угрожали вашему миру. Для нас они были Губителями — во всех смыслах. Сотни миллионов жертв, десятки уничтоженных городов. Лучшие из нас гибли в безнадежных попытках остановить их, пока подлецы и трусы отсиживались в безопасности, а то и норовили ударить в спину. Мой мир стоял на грани краха цивилизации как таковой, и это не красивые слова, а согласованная аналитическая оценка. Чтобы избавиться от них, любые средства были бы хороши.

— И как, получилось?