Подумав о Привратнике и Ясновидце, я прошел в один из постоянных порталов, в ту часть комплекса, где располагались их личные апартаменты, но замер у приоткрытой двери. Из комнаты доносился голос Морозного Зверя, похоже, он читал вслух какую-то книгу.
- «Молчать!» опять рявкнул Снейп. «К моему огромному сожалению, вы не на моем факультете, и я не могу вас отчислить. Но я сейчас же пойду приведу тех, кто обладает этими счастливыми полномочиями. А вы пока будете ждать здесь». Гарри и Рон, побледнев, взирали с отчаянием друг на друга…
Ему тоже было страшно. Семь лет Кевин был агентом Котла, который заменил ему всю жизнь, сгоревшую в петле времени. Конечно, он боялся лишиться всего в одночасье – снова. В этом мы были похожи.
Интересно, чем заняты остальные? Эшли наверняка прихорашивается, репетирует эффектные позы, и вообще готовится производить впечатление. Чихать она хотела на Конец Света, на вероятную гибель коллег и на свою собственную. Она получила то, о чем мечтала – сцену, на которой сможет блистать, как никто и никогда. Дэниел почти все свободное время проводил с фальшивкой, которую мы подсунули ему вместо дочери, скорее всего, он и сейчас в медблоке. Делится с ней планами на будущее, в преувеличенно бодром и жизнерадостном тоне. Мы купили его обещанием «вылечить» Тейлор, однако он не мог не понимать, что все висит на волоске. Мегуми, она же в прошлой жизни Бакуда, придумывает новые бомбы, а если она не придумывает бомбы, стоит проверить ее пульс. Ей в этой жизни не нужно ничего, кроме бомб и возможности их взрывать. И тем и другим мы ее обеспечили, к взаимному удовлетворению.
Я прошел один за другим через еще несколько порталов, спустился на лифте и оказался на «нижнем» уровне базы. Здесь на износ работала Доктор Мама, готовя все новые и новые составы, в глупой надежде простым перебором найти ключ к победе. Но здесь же ковалось и иное оружие.
Клон Героя удостоил меня лишь мимолетного взгляда и неуловимого кивка, когда я зашел в его мастерскую. Уже большая честь. Всех остальных он просто игнорировал, даже Александрию. Помнится, она спрашивала, почему мы решили оживить именно ее, а не Героя… как бы не так. Именно его я, Дельта и Эпсилон попытались вернуть первым. И когда копия открыла глаза, мы на собственной шкуре ощутили, что чувствовала Эми в нашем присутствии. У копии не было ничего общего с человеком, сочетавшим в себе чарующее обаяние Легенды, силу Эйдолона и несгибаемую волю Александрии. Это был агент, довольно убого имитирующий человеческую личность.
Однако сила была при нем, а значит, он мог принести пользу. Мы дали ему площади и доступ к ресурсам, бэкдоры в базы данных Дракон и архив собственных разработок и проектов. Мы даже вернули ему бережно хранимый дезинтегратор настоящего Героя, с помощью которого удавалось создавать имитацию «призрака», которого призывал Эйдолон. Даст ли это достаточный результат, мы узнаем.
Я посмотрел на стоящий в центре мастерской верстак, на котором лежала молодая японка, прикрытая только простыней. Вживленные в мозг электроды удерживали ее в бессознательном состоянии, не причиняя такого обширного вреда здоровью как медикаментозная кома. Наша козырная карта, одна из многих. Пожалуй, одна из мощнейших. Я подошел ближе и коснулся пальцем в перчатке ее щеки. «Наша милая малышка Марш», как ее окрестил Эпсилон. Клонировать Флешетту было бы проще, и может даже эффективнее, однако идея использовать эту силу возникла гораздо раньше, чем мы получили необходимые инструменты. К счастью, Флешетта была частью кластера, и ее «вторая половинка» все еще выживала в той адской клоаке, в которую превратился Нью-Йорк. На добровольное сотрудничество она не согласилась… тем хуже для нее. Клон Героя, которого мы для простоты именовали Антигероем, был не первым, кто с ней работал, и обещал, что успеет закончить проект к назначенному времени.
В другом помещении, отделенном от мастерской псевдо-Героя взрывостойкой перегодкой, трудилась Райли. Вытаскивали мы ее из петли очень неохотно. Больше всего нам хотелось оставить ее там если не навечно, то хотя бы до «дня Д». То, что своей силой она окупала свободу, служило слабым аргументом. Для себя я решил, что жить этой твари не позволю в любом случае, и убью ее, как только из нее больше ничего нельзя будет выжать – а выжимали мы ее так старательно, что Остряк бы прослезился.
Работающие в тандеме Райли, Черепушка и Эми стояли за многими ключевыми проектами, на которые мы возлагали надежды. Тут и воскрешение Героя с Александрией, и вот эти три колбы в три метра каждая. Все три были наполнены амниотической жидкостью и содержали в себе драгоценные сокровища.
Проигнорировав Райли, я подошел к одной из них и вгляделся в черты мальчика, дремлющего внутри. Это лицо не было ни мужественным, ни сколько-нибудь привлекательным, но именно так выглядел бог.
Клоны Дэвида Хокинга, первого Эйдолона. Три штуки. Всего три, потому что только троих мы с Дельтой и Эпсилоном могли контролировать.
