Шарлотта заключает меня в объятия, полные неподдельной теплоты, и от этой искренности мне почти хочется плакать. Здесь живут такие хорошие люди! Конечно, они слишком богаты, но никто не может отрицать, что при этом они добры и щедры.
– Я так рада, что ты смогла прийти! Мы очень скучали по тебе, особенно учитывая все, что выпало на твою долю за последнее время… Ты ведь знаешь, что мы тебя любим, правда?
– Знаю и благодарна за это. – Я любезно улыбаюсь. – Но сегодня твой день рождения, и я принесла вино, – добавляю я, пытаясь сменить тему. Если мне придется весь вечер говорить о себе, я не выдержу.
– О-о-о, шабли… Спасибо, дорогая, – воркует Шарлотта, унося бутылку на кухню, и я следую за ней. Я немного побаиваюсь того, что будет, когда я снова увижу Ноя. Я заставляю себя быть той нормальной, предсказуемой женщиной, на которой он женился. Молюсь, чтобы он не смог с первого же взгляда понять, что я ему изменила. Прошла неделя с тех пор, как я ночевала у Джимми, но горячее чувство вины все еще саднит во мне и жжет мою кожу.
Не знаю, может быть, мне это только кажется, но атмосфера в комнате словно меняется, когда я вхожу туда. Ной и Роб явно беседовали о чем-то, но внезапно замолчали, как только увидели меня. Правильно, мои соотечественники не знают, как себя вести, когда у кого-то горе. Повисает короткая, но заметная пауза, а потом Ной направляется ко мне. Я легонько касаюсь губами его губ. Изнутри меня по-прежнему обжигает осознание своей вины. Роб подходит следом, громко восклицая, как он рад меня видеть и как сожалеет о моей потере.
Я впиваюсь ногтем в складку между большим и указательным пальцем и раздираю застарелый струп. Ной по-прежнему стоит рядом со мной. Мне кажется неловким то расстояние, на котором мы держимся. Я знаю, что эта неловкость мне просто мерещится, однако заставляю себя взять его за руку, надеясь придать ему уверенности. Напомнить себе и ему, что мы реальны – он и я. Чувство вины заставляет меня острее ощущать его прикосновение, и хочется отдернуть руку. Я заставляю себя не делать этого. Знаю, я настолько была поглощена своим прошлым, что совершила множество ошибок. Мне нужно напомнить себе, что мой мир – здесь. Я принадлежу
– Итак, дамы и господа, – хлопнув в ладоши, объявляет Роб, как всегда исполненный энергии. – Время для игры, – певуче декламирует он.
Мы дружно испускаем стон, но лишь ради пущего драматизма. Мы любим игры на вечеринках. Наша дружба с Шарлоттой и Робом завязалась именно благодаря этому. «Старое доброе развлечение для среднего класса», – однажды поддразнил меня Джейк, когда я предложила сыграть в «Монополию». Воспоминание пронзает меня, и на миг я замираю на месте, в то время как Ной пытается увлечь меня в сторону гостиной. Его рука выскальзывает из моих пальцев, и он уходит вперед.
– Серьезно? Мы не играли в это с тех пор, как нам было по двадцать лет, – слышу я возглас Шарлотты из другой комнаты.
– И на что ты хочешь подбить нас сегодня? – старательно, с усмешкой произношу я, когда вслед за Ноем прохожу в дверь гостиной.
– Он хочет, чтобы мы сыграли в «Я никогда». – Шарлотта закатывает глаза, но я вижу, что эта перспектива отчасти возбуждает ее. Есть что-то манящее в том, чтобы снова почувствовать себя молодыми. Для них это ностальгия – желание пережить те годы, когда они были полны безрассудства и наивности. Я запомнила те годы совсем иначе. Во время обучения в университете я пила не для того, чтобы расслабиться и повеселиться. Вместо этого я пила и делала вид, будто веселюсь, – для того чтобы забыться.
– Я буду первым. Помните, вы должны выпить, если когда-то делали то, о чем будет сказано. Итак, я никогда не танцевал на столе в костюме с золотыми блестками, – говорит Роб, и Ной делает глоток из своего бокала, а мы все смеемся, вспоминая особенно веселую новогоднюю ночь в ту пору, когда нам было немного за двадцать.
– Моя очередь, – продолжает Ной, вытирая капли вина с губ. – Я никогда не раздевался догола на поле для гольфа.
Мы с Шарлоттой переглядываемся, подняв брови, и, когда она отпивает из своего бокала, я делаю вид, будто делаю то же самое, – мне сегодня предстоит вести машину, и я стараюсь, чтобы мой бокал оставался полным как можно дольше. Но мы как-то раз сделали именно то, о чем упомянул Ной, проспорив парням пари, поэтому я должна показать, будто пью. И тут все смотрят на меня, и я понимаю, что теперь моя очередь. У меня пересыхает во рту, на меня вдруг накатывает страх перед публичным выступлением. Я не могу вспомнить ничего. По крайней мере, ничего подходящего для игры.
– Я никогда… – Делаю паузу. На лбу выступает испарина. Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам. – Никогда не изменяла мужу.
Слова слетают с языка прежде, чем я успеваю проглотить их. Все смотрят на меня, а я заставляю себя поставить бокал к себе на колени – так, чтобы он не упал. Что я натворила? Вот что делает с человеком чувство вины… Оно бурлит внутри. Ждет удобного случая, чтобы перелиться через край.
