Нет, я не готова это услышать. Вместо этого направляюсь прямо в кабинет наверху. Дверь захлопывается за мной, и пульсирующая в основании шеи боль свидетельствует о том, что я просрочила прием обезболивающего. Вчерашняя ночная эскапада нарушила весь мой распорядок дня, и это уже дает о себе знать. Я знаю, это нездоровая привычка, и не могу отрицать, что она усилилась после возвращения сюда, однако говорю себе, что сейчас не время для самобичеваний. Мне просто нужно выжить, выяснить, что случилось с Максом, выяснить, действительно ли Джейк виновен в убийстве, а потом я смогу вернуться домой. К Ною, моему мужу. К тому, чем я была раньше.
Паника сковывает тело, когда до меня доходит, насколько сильно я сожалею о прошлой ночи с Джимми. Всего несколько недель назад я была счастливой замужней женщиной, криминальным юристом в преддверии самого крупного дела в моей карьере… А теперь я – неверная жена, чья профессиональная репутация наверняка безвозвратно испорчена. И ради чего?
Направляясь домой, в Лондон, я пытаюсь воспроизвести то же ощущение, которое испытала на подъездах к Молдону, – на этот раз в обратном порядке. Я хочу, чтобы каждый поворот дороги, каждый оборот колес вновь укрывал меня надежной броней – по мере того, как я отъезжаю все дальше и дальше. Но это не работает. Кажется несправедливым, что эта магия действует только в одну сторону: когда я ехала в Молдон, моя защита слетала с меня слой за слоем, но сейчас, когда я уезжаю, чуда не случается. Часть меня остается в Молдоне; я втайне чувствую это, словно покалывание под кожей.
Сегодня вечером Шарлотта празднует свой день рождения, и хотя я знаю: все поймут, если я не приду, – однако ради того, чтобы остаться в здравом уме, я должна покрепче ухватиться за свою здешнюю жизнь… если вообще смогу обрести ее заново после того, как все это закончится. Шарлотта живет южнее нас, в Ричмонде, где дома настолько красивы, насколько и предполагает их цена. Никто не покупает дом за два миллиона фунтов, чтобы впоследствии радоваться тому, насколько убого тот выглядит внутри.
Выложенные плиткой портики, лестничные пролеты, полы из настоящего дерева, из-за которых приходится снимать обувь на каблуках у самой двери, и шикарные большие зеркала, расставленные в самых неожиданных местах. Это, несомненно, роскошный дом, созданный для идеальных людей. Длинные ноги, классически строго и в то же время соблазнительно прикрытые великолепно сшитой одеждой, светлые волосы, высушенные феном, ногти со свежим маникюром.
Когда-то и я обитала в этом мире – когда после работы снимала мантию и парик, – и вот сейчас нервничаю, стоя на крыльце и чувствуя себя совершенно не на своем месте. Отец Шарлотты был очень богат, и хотя моя семья в Молдоне считалась зажиточной и уважаемой, по сравнению с тем образом жизни, который вела моя кузина в Лондоне, это было не так уж и заметно. Живя с Шарлоттой, я научилась подстраиваться под нее. Сглаживать грани собственной личности.
Конечно, я и сейчас выгляжу соответствующе. На мне черное шелковое платье средней длины с рюшами по подолу и скромным разрезом до бедра; этот наряд я дополнила туфлями на каблуках и изящным золотым ожерельем с голубым топазом – Ной купил мне его в прошлом году на четвертую годовщину нашей свадьбы. «Да, все верно, я выгляжу соответствующе», – успокаиваю я себя, и когда Шарлотта открывает дверь, я не забываю сверкнуть белоснежной улыбкой, воскликнуть «привет!» и расцеловать ее в обе щеки воздушным поцелуем. Она приглашает меня в дом, как будто я могу по праву войти в него. Но я-то знаю истину.
Нет, мне здесь не место. Я могу выглядеть соответствующе, могу вести себя достойно и держаться изящно, но это всего лишь маскарад. Я похоронила настоящую себя, спрятав от посторонних глаз. Мне нравится новая версия меня, но сейчас, вернувшись из Молдона, я сталкиваюсь с реальностью – а она заключается в том, что я никогда не принадлежала этому месту.
Прежняя Джастина – хотя, возможно, правильнее было бы сказать «настоящая я» – более хаотична не только с точки зрения стиля, но и с точки зрения душевного равновесия. Мои эмоции, мои мысли, то, как я вижу мир… Он не черно-белый. Это вихрь красок. Пестрый. Громкий. Тот, другой, мир, который мы с Ноем создали для себя, – с нашим чистым домом и богатыми гламурными друзьями, – слишком сдержанный. Слишком упорядоченный. Где же размытые грани? Вместе с этим приходит понимание того, что я не должна показывать собственные
Я устала.
