– Думаю, нам нужно отдохнуть от выпивки – все согласны? – вопрошает Роб с преувеличенным энтузиазмом, и я благодарна ему за это.
– Извините, я запаниковала. – Старательно усмехаюсь и не смотрю на Ноя, хотя чувствую его взгляд на себе.
– Может, сыграем во что-нибудь другое? – вмешивается Шарлотта. – В «Угадай кто»? Пойду принесу блокноты и ручки.
Она выходит из комнаты прежде, чем кто-либо успевает возразить, и меня охватывает облегчение. Не могу даже вспомнить, случалось ли такое, чтобы мы собрались по случаю чьего-нибудь дня рождения и не сыграли в эту игру. Ее привычность – и то, настолько прочно она вошла в мою жизнь «после», – кажется мне приятной и безопасной. Я позволяю себе немного расслабиться. Возможно, сегодня мы все-таки повеселимся.
Я снова вхожу в нормальный ритм – и к концу вечера то и дело касаюсь ладони Ноя, даже не задумываясь об этом. Неловкость, царившая в первое время после моего приезда, рассеялась. Ной ведет себя так же, как всегда, и на короткое время я позволяю себе насладиться этим, прежде чем чувство вины снова настигает меня. Он смотрит на меня, сверкает белыми зубами, смеясь над очередной шуткой Роба – честно говоря, тот шутит без умолку, – и я привлекаю мужа к себе, чтобы поцеловать.
Это застает его врасплох: ведь мы пять лет в браке и уже давно перестали демонстрировать свою привязанность на людях. Правда, наедине я тоже давно не целовала его так – дольше, чем и мне, и ему хотелось бы признать. Ной улыбается и снова склоняется ко мне. Он определенно в некотором подпитии.
– Ладно, голубки, пора бы вам в гнездышко, – говорит Шарлотта, и я чувствую странную гордость за нас.
– Ой да, как раз пора бы… Спасибо большое за прием. – Я бросаю взгляд на часы. Два часа ночи. Возвращение действительно оказалось приятным, как ни странно.
– Не говори глупостей, дорогая. Я всегда рада тебя видеть. Просто позаботься получше о себе, ладно? – отвечает она, заставляя меня задуматься: возможно, сегодня вечером я держалась не настолько непринужденно, как хотелось бы.
Мне кажется, что она видит меня насквозь, и я дергаю Ноя за руку, практически таща его за собой к двери. Шарлотта и Роб стоят обнявшись и машут нам вслед, пока мы рука об руку идем к моей машине. Уверена, что для любого прохожего мы четверо являем просто наглядную картину счастья.
Меня всегда веселило и изумляло то, насколько обманчивым может быть внешнее впечатление.
Будучи «трезвым водителем», я доставляю нас домой, и всю дорогу мы обсуждаем друг с другом, как прошел вечер; переживаем каждый забавный момент, снова смеемся над шутками Роба, комментируем мягкость Шарлотты. Я чувствую, что мы горды собой. Что мы оба волновались перед началом этого вечера, учитывая все случившееся, а теперь хотим порадоваться успеху. Ной, несомненно, переживал из-за моей ранимости, а я – из-за своей вины.
Когда мы подъезжаем к нашему жилищу, ужас, ставший таким привычным, снова пробирает меня, и я уже не хочу заходить в этот дом. Сегодня вечером меня поразило, насколько идеальна та жизнь, которую мы построили для себя здесь. Она слишком идеальна. Я боюсь, что, войдя в эти стены, уже никогда не захочу их покидать.
Проблема в том, что я знаю – я должна это сделать. Должна закончить то, что начала. Ради Макса. Ведь он заслуживает ответов. Нельзя, чтобы его смерть оказалась напрасной – с ярлыком пьяницы, который просто налепили на него. И ради меня. Мне нужно продолжать, чтобы вернуть контроль над ситуацией и отделаться от акул, нарезающих круги рядом со мной. От сержанта Сорчи Роуз.
Сидя здесь, при свете луны, озаряющей профиль Ноя, я осознаю`, как много могу потерять. Сейчас, после чудесного вечера с нашими друзьями, с моим мужем, глядя на наш прекрасный дом, я в полной мере понимаю, как глубоко могу пасть. И как глубоко уже пала. Но я не хочу сдаваться.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы с Ноем спали вместе, но когда он протягивает руку к дверце машины, я останавливаю его. Мягко кладу руку ему на грудь и жду, пока он взглянет на меня, а затем преодолеваю расстояние между креслами и оказываюсь на нем верхом. Мы не занимались сексом в машине с тех пор, как обручились, – и вообще не занимались сексом с того момента, как Ной заговорил о создании семьи. Мне казалось, что это решение потребует от меня жертвы, на которую я еще не была готова. Но сегодня вечером я ощущаю невероятную усталость оттого, что всегда все контролирую. Все всегда тщательно планирую. И поэтому ослабляю контроль.
Я чувствую, как тело Ноя напрягается подо мной, и он слегка отстраняет меня назад.
– С чего это ты вдруг? – спрашивает он.
Я вижу, что ему нравится происходящее, но одновременно Ной обескуражен тем, насколько подобное поведение несвойственно нам. Я не отвечаю ему, не желая осквернять этот момент еще большей ложью, и вместо этого тянусь к рычагу, чтобы откинуть спинку его кресла. Он больше не задает вопросов и просто задирает вверх мое шелковое платье.
