Натягиваю на себя мятое платье, поднятое с пола, и, не успев придумать план действий, оказываюсь за рулем машины – хотя не имею ни малейшего представления о том, куда собираюсь направиться. Все, что я знаю, – это то, что мне нужно убраться прочь: из этого города, из этого дома, из этой спальни, от этого гардероба. От моей матери.
Не могу сказать точно, в какой момент этого слепого бегства мне пришла в голову столь глупая идея – но в итоге я сижу в кафе напротив офиса Кристины Лэнг и даже не знаю, появится ли она сегодня вообще или нет. Я способна распознать подобные грубые приемы слежки. Просто обычно не занимаюсь этим сама.
Сегодня я должна была явиться в суд. Но вот уже десять часов утра, а я вместо этого сижу здесь, заказав пару круассанов и не имея никакого плана относительно того, что делать дальше. Но раз уж я здесь, решаю отправить Отису сообщение и спросить, нет ли новостей насчет того, как продвигается дело Джейка. Я знаю, что прошу слишком многого – если его поймают на том, что он сует нос в дела других юристов, никто больше не станет с ним работать. Я разминаю шею и лезу в сумку за обезболивающим.
Что ты хочешь узнать?
Я улыбаюсь. До сих пор он ни разу меня не подводил. Слушание все ближе, а я не могу отделаться от мыслей о Джейке. Какие оправдания он сможет привести? Если честно, не знаю, почему я так зациклилась на этом. Я в курсе: даже если он действительно совершил эти убийства, ему, скорее всего, посоветуют не признавать себя виновным. Но все-таки мне кажется, что если он заявит о своей невиновности, это станет подтверждением моей правоты. Свидетельством того, что Джейк не убивал Марка и Беверли Рашнелл.
В ожидании новостей от Отиса и появления Кристины я пытаюсь отвлечься, ища в интернете сведения про масонов. Чего еще я не знаю о своем отце? В результатах поиска выпадает статья о том, что между разными масонскими ложами существуют условные рукопожатия, и я не могу удержаться от смеха. Оказывается, руки пожимают по-разному, в зависимости от положения человека в ложе. Именно такая хрень была по душе моему отцу. Все, что угодно, лишь бы он мог почувствовать себя важной птицей. Масонское братство строго охраняет свои тайны, и даже расширенный поиск ничего не дает. На каждом сайте мне пересказывают одну и ту же информацию. Еще один факт, который мне удается выяснить, – существует ряд предметов, символизирующих определенные духовные ценности; квадрат и компас используются как символы морали и этики. Смехотворна сама мысль о том, что мой отец придерживался какой-либо морали, кроме той, что приносила пользу ему лично, – а значит, его принадлежность к Братству была просто фарсом. Однако это описание что-то задевает в моей памяти, и я зримо представляю себе странную брошь, которую нашла в отцовском ящике. Ободок в виде компаса, буква G посередине – теперь понятно, что это такое… Я читаю дальше: оказывается, буква G должна напоминать масонам о том, что все их действия совершаются
Проходит пара часов, прежде чем я вижу ее. Она одета в элегантный черный костюм, волосы ее блестят. Да и вся она просто сияет, и это неудивительно – должно быть, с того момента, как ей поручили дело Джейка, в ее крови неустанно кипит адреналин. Как для меня этот процесс должен был стать важной ступенькой в карьере, так и Кристину он обещает продвинуть на пару шагов по этой лестнице. Это заметно по ее походке. Она жаждет этого продвижения.
Я выхожу из кафе – прежде чем успеваю спохватиться. Иду за ней следом, но не настолько близко, чтобы она могла засечь меня. Я не профессионал в этой игре, но, к счастью для меня, в Лондоне не так уж сложно оставаться незамеченным: все настолько привыкли заниматься своими делами, не замечая окружающих, что не ожидают пристального внимания со стороны других людей.
Судя по темпу ее походки, городскому чемоданчику на колесиках, который она держит в руке, и направлению ее движения, мы держим путь в Саутуаркский королевский суд – я готова поставить на это все свое жалованье. Чем больше поворотов мы минуем, тем отчетливее я представляю себе пункт назначения. Чувствую, как поднимается мое настроение. Мне предстоит увидеть ее в работе. Боже, надеюсь, она не настолько хороша, как я…
Я знаю, что умна, и верю в себя, но одновременно с этим я всегда чувствовала себя ужасной недотепой. Мне казалось, что я успешна, просто не могу не быть успешной, но при этом я неизменно нуждалась в том, чтобы другие люди говорили мне, что я достаточно хороша. Мое эго хрупкое. Слишком хрупкое, чтобы я могла без горечи наблюдать за тем, как кто-то другой блистает, ведя важное судебное дело, которое прежде было поручено мне.
