Ничто из найденного не раскрывает тех истин, свидетелями которых могли быть эти стены. Чем меньше я нахожу доказательств – не только измены, но и нашего прошлого, – тем больше меня тошнит от этого, тем сильнее я чувствую потребность кричать об этом с самой высокой крыши. Раньше я никогда не искала доказательств жестокости отца, но теперь, когда взялась за поиски, тот факт, что я не могу ничего найти, лишь ухудшает положение; вся эта боль, которую я носила в себе, вся эта ложь, годами пребывавшая с нашей семьей, – можно решить, будто этого никогда не было.
Осталось обыскать всего две комнаты: наши с Максом старые спальни. Я знаю, что он не жил здесь уже много лет, но все равно не могу заставить себя открыть дверь его комнаты. Пока не могу. Поэтому захожу в свою. Что еще я могу найти в этом помещении, чего еще не обнаружила с тех пор, как вернулась сюда? Я уверена, что рыться здесь бесполезно, но мамы все еще нет дома, и я не знаю, что мне делать. Я не могу сидеть спокойно. Никогда не умела ждать, пока со мной что-нибудь случится. Я предпочитаю действовать первой. Держать все под контролем.
Как я и предполагала, здесь ничего нет. По крайней мере, в тех местах, которые я могу заставить себя обыскать. Наконец я поворачиваюсь к гардеробу. Тому самому, который не открывала с момента приезда – моя одежда по-прежнему хранится в чемодане. Но больше искать негде. Либо здесь, либо в комнате Макса. Я делаю глубокий вдох. Протягиваю руку. Берусь за ручку, перевожу дыхание, а затем тяну дверцу на себя и резко распахиваю ее, чтобы не успеть передумать.
Моя одежда больше не висит на перекладине, а на полу не валяется обувь, но чувство страха так и витает здесь. Я отмечаю, что мама использовала часть гардероба для хранения вещей: вдоль стены теперь стоят какие-то коробки, и сосредотачиваюсь на них, не желая погружаться в воспоминания. Вынув коробки из шкафа, захлопываю за собой дверцу так быстро, как только могу.
Коробки в основном заполнены нашими с Максом старыми школьными работами и детскими наградами, которые мама решила сохранить. Учебные проекты, доклады, рисунки, медальки за успехи в плавании и в нетболе [9]. Я почти погружаюсь в счастливые воспоминания о своем детстве, когда нахожу
Сначала я не понимаю, что это такое. И уж точно не понимаю, почему этот предмет таится на дне одной из этих безобидных коробок с памятными вещицами. Потому что он действительно таится. Спрятан, причем намеренно, – и это совершенная неожиданность. Я переворачиваю его. Это черный телефон. Современный. Должно быть, ему всего пара лет. Я говорю себе, что он может принадлежать кому угодно. Может, это мамин старый телефон, по которому она разговаривала с Марком? Возможно, после известия о его смерти она спрятала эту вещь, чтобы не вспоминать лишний раз…
Даже пытаясь найти логические обоснования, я понимаю, что это ерунда. Такая линия защиты не прошла бы в суде.
Потому что это вовсе не мамин телефон – и он не старый. Когда я включаю его, дрожь в пальцах свидетельствует о том, что я уже точно знаю,
Неудивительно, что после того, как телефон включается, он начинает вибрировать не переставая. Пропущенные звонки, голосовая почта, текстовые сообщения… Я не открываю их. У меня нет на это сил – пока нет, – а они продолжают приходить. Но тут вибрирует уже не телефон Макса, а мой собственный. Я достаю его из кармана и вижу, что у меня два пропущенных звонка от Отиса. Обычно мы с ним общаемся по телефону голосом, но сейчас я не в состоянии что-либо сказать и поэтому пишу ему сообщение.
Не могу сейчас говорить. Если что-то срочное, напиши мне.
Думаю, нам следует поговорить по телефону.
Я не могу. Пожалуйста, просто напиши мне.
Ладно. Но я предпочел бы сообщить это вслух. Я не смог отследить никакой деятельности «Маленькой трастовой компании», но заглянул в финансовые документы Рашнеллов и обнаружил два платежа, поступивших на их счет. Значительные платежи. Первый был сделан 17 декабря 2005 года, и это была самая крупная сумма – 100 000 фунтов стерлингов. После этого больше ничего не происходило, пока чуть более четырех месяцев назад вдруг не поступил еще один платеж в размере 50 000 фунтов стерлингов. Оба платежа были сделаны одной и той же компанией. «Маленькой трастовой компанией».
Я, пошатываясь, делаю пару шагов назад и прислоняюсь к стене. Прижимаюсь к ней затылком, потом отстраняюсь – и с силой откидываю голову назад, ударяясь о стену. Мой телефон снова жужжит, прежде чем я успеваю написать ответ.
Еще до меня дошли достоверные сведения, что на следующей неделе Джейк намерен признать себя невиновным.
