Тоцци вытер губы. Он начинал раздражаться. Он всегда раздражался, когда логические рассуждения опровергали его представление об окружающей действительности.
– Я знаю только то, что слышал.
– Так почему ты не пойдешь и не расскажешь Иверсу?
Тоцци сверкнул глазами. Гиббонс улыбнулся по-крокодильи. Он знал почему.
– Ну, Тоц, ты не можешь пожаловаться, будто он тебя не предупреждал. Если у тебя были причины предполагать, что в доме Д'Урсо что-то такое происходит, почему ты не попросил подслушивающее устройство? Иверс не обрадуется, если узнает, как ты ползал там под кустами и подслушивал, причем на пленке нет ничего, что можно было бы предъявить в суде. Боже ты мой, Тоцци, да ты умнеешь не по дням, а по часам.
– Ну ладно, хватит. Теперь, поскольку мы установили, что я накололся, а ты прищучил меня, мы должны решить, как из этого выпутаться.
– Что это значит – «мы»?
– Мы вместе расследуем это дело. Помнишь?
– К сожалению, помню.
– Чудесно. Рад слышать, что ты не совсем еще впал в, маразм.
Гиббонс невозмутимо отхлебнул кофе.
– Что у тебя на уме, Шерлок? Не терпится услышать.
– Я хочу, чтобы ты сходил на птицефабрику Д'Урсо и хорошенько там все осмотрел. Фабрика называется «Свежая птица», и это вроде бы одно из его законных предприятий, но, судя по тому, что они вчера говорили на веранде, у меня такое чувство, будто они там используют рабский труд.
– Так почему бы тебе не пойти? Ты что-то имеешь против кур?
– Его шурин меня знает в лицо. Он думает, что я помощник садовника.
– Да что же это за шурин такой, черт бы его побрал? И почему он так тебя волнует?
– Его зовут Бобби Франчоне. Он у нас есть в компьютерной картотеке. Недавно вышел из Рауэя. Угонял машины, потом сбывал их в графстве Берген. Только немецкие машины – «мерседесы», «ауди», «БМВ». По картотеке выходит, что он «шестерка», но теперь, сдается мне, он метит выше. Он очень близок с Д'Урсо.
Гиббонс подпер подбородок рукой и искоса взглянул на Тоцци.
– Но почему я должен тащиться в Харрисон? Почему не попросить кого-нибудь из Ньюарка проверить этих цыплят?
– Сам знаешь почему. Потому что надо действовать через Иверса, а он захочет знать, отчего я подозреваю Д'Урсо и на чем основаны мои подозрения и так далее и тому подобное.
– А ты не захочешь сознаться, что подрабатывал помощником садовника и осуществлял несанкционированную слежку.
Тоцци кивнул и откусил наконец кусок от своего сандвича. Капуста вылезла наружу, просочившись сквозь пальцы. Тоцци был, казалось, доволен. Гиббонс спросил себя, не в таких ли случаях говорят, что свинья везде грязь найдет.
– И потом, – проговорил Тоцци с набитым ртом, – парни из Ньюарка работают, как кейстонская полиция. Думают, им закон не писан. Только разворошат там все.
– Что-то я не слышал ничего подобного. – На самом деле он слышал, конечно.
– Да ладно тебе, Гиб. Думаю, ты зайдешь и выйдешь, даже не вытаскивая удостоверения. Просто осмотрись – проверь, не слишком ли много там косоглазых. Пусть их там даже несколько – все равно будет за что зацепиться, что предъявить Иверсу.
– А что я ему скажу, если он спросит, какого черта я там вообще делал и кто меня туда отправлял?
– Об этом не волнуйся. Придумаем что-нибудь. А сейчас просто пойди и проверь куриную контору. Пожалуйста.
Гиббонс потер нос тыльной стороной ладони. Черт бы побрал этого Тоцци. Вечно все делает через задницу. Рабы. Из Японии. Якудза. Спятил он, что ли? А что, если тут просто шантаж незаконных иммигрантов, такая же хреновина, какая каждый день происходит на мексиканской границе? Кто-то знал, что эта парочка незаконно въехала в страну. И они стали легкой добычей. Скорее всего их ограбили и убили, забрали все деньги, какие у них были. Проще простого. Единственное отклонение в том, что они из Японии, а не из Центральной Америки, и произошло все это в нью-йоркском порту, а не в Техасе и не в Калифорнии. Так он, Гиббонс, представлял себе дело. Но Тоцци об этом и слышать не хочет. Слишком логично.
– Так ты пойдешь? – настаивал Тоцци. – Ты проверишь куриную контору?
Гиббонс только взглянул на него. Если даже он и не пойдет, Тоцци не перестанет цепляться к нему с этими своими дерьмовыми рабами. Еще и сам попрется туда, рискуя, что тот шурин его узнает и снесет ему голову. Такой уж Тоцци кретин. Лучше уж пойти, доказать ему, что он не прав, и забыть об этом маразме. Тогда, может быть, им удастся приступить к более реальному расследованию.
– Так ты пойдешь или нет? – не унимался Тоцци, и лицо его темнело на глазах. – Лучше сразу скажи.
Гиббонс протянул руку и стащил огурчик с тарелки Тоцци. Огурчики были такие, какие ему нравились, – хрустящие, не очень кислые. Он откусил половинку и стал не спеша жевать.
– Подумаю.
Тоцци надулся. Гиббонс знал, что Тоцци тоже любит такие огурчики.
– Я тебя, кажется, не угощал.
Гиббонс откусил еще.
– Извини.
