– Но когда вы только поженились, все шло очень хорошо…
– Мы закрывали глаза на проблемы, пока встречались, но, когда поженились, игнорировать их стало сложней. Мои родители всю жизнь прожили в горах и не очень-то умеют себя вести. Когда они приезжали к нам в гости, Цзин сердилась, что они не поддерживают порядок в своей комнате и вообще в квартире. Хотела, чтобы они останавливались в отеле. Мои родители отказывались селиться там – считали, что семьям надо держаться вместе. Я всегда говорил Цзин, что сам все приберу, когда они уедут. Мы ссорились, и, конечно, она одерживала верх. В конце концов я попросил родителей останавливаться в отеле, и они согласились, но я разбил им сердце. Все эти мелочи накапливались и накапливались. Я старался делать все, что в моих силах, но она не обращала внимания и говорила, что я недостоин ее. Все больше от меня отдалялась. Теперь, если я хочу ее обнять, она отталкивает меня, – сказал он с покрасневшими глазами.
– Ты еще любишь ее?
– Да, – улыбнулся Чжан. – Что бы она ни сделала, она всегда будет девушкой, которая пошла наперекор родителям, чтобы остаться со мной.
Янь, тронутый его словами, тихонько вздохнул.
– И что вы собираетесь делать?
– В прошлом году она заговорила о разводе, но я не мог допустить, чтобы наш брак развалился. Я пытаюсь наладить отношения, но ничего не меняется. Она сама не знает, чего хочет от жизни. И, если честно, ее родители так отвратительно ко мне относились, что я чувствовал себя чужаком в собственной семье. Поэтому постарался смягчить их, проводя с ними больше времени. Наверное, это было немного эгоистично, ведь я рассчитывал, что они помогут мне отговорить Цзин от развода. Может, и помогли бы… если б не несчастный случай… может, они переубедили бы ее. Это моя вина: я ведь знал, что у отца Сюй Цзин гипертония, но он не любил говорить о ней и редко принимал лекарства. Полиция считает, что подъем на гору, а потом резкая остановка могли вызвать у него удар. Мне кажется, я никогда не оправдаюсь перед Цзин.
Чжан затушил сигарету и спрятал лицо в ладонях.
– Не вини себя. Ты же этого не хотел. Несчастные случаи происходят постоянно, – постарался утешить его Янь.
Какое-то время они сидели в молчании. Потом Чжан поднял голову и сказал:
– Я только хочу, чтобы она была счастлива. Я постараюсь быть хорошим мужем, но если она будет настаивать на разводе, я соглашусь.
Яня тронуло бескорыстие Чжана.
– Не расстраивайся так! Я поговорю с ней, и она передумает.
– Спасибо вам, профессор Янь! – Чжан все еще выглядел подавленным, но в глубине души торжествовал. Янь купился на его притворство.
Чаоян вылез из-под кровати, задвинул туда две большие коробки и отряхнул ладони от пыли.
– Камера надежно спрятана, и только мы знаем где. Смотрите не проболтайтесь тому человеку, куда мы ее положили. Ясно?
Пупу закивала и покосилась на Дин Хао. Легко было догадаться, о чем она думает.
– Расслабьтесь, я ничего не скажу Чжан Дуншэну, – сказал тот раздраженно.
– Надо придумать надежный способ забрать деньги, – заметил Чаоян.
– Ты думаешь… он может убить нас, чтобы мы не сообщили в полицию? – Дин Хао нахмурился.
– Может, – сурово сказал Чаоян.
– А ты как считаешь? – обратился Дин Хао к Пупу.
– Точно не знаю, но надо быть готовыми ко всему, – ответила она.
– Но камера же у нас!
– Да, и пока это так, он нам ничего не сделает. Видел выражение его лица, когда я сказал, что унесу камеру и спрячу? В кафе он держал себя в руках, потому что это было в его интересах, – заметил Чаоян.
– Но когда мы возьмем деньги, придется отдать камеру ему, – сказал Дин Хао.
– А может, и нет, – усмехнулась Пупу.
– В каком смысле? – спросил он.
– В том самом. Мы заберем деньги, а камеру не отдадим.
У Дин Хао отвалилась челюсть.
– Но он умен! Как мы его перехитрим?
– Скажем, чтобы сначала отдал нам деньги. Вы же не думаете, что он пойдет в полицию и заявит, что мы его обманули? Если мы оставим камеру, у нас будет гарантия, – сказала Пупу.
– Тогда мы сможем попросить у него еще денег. Мне это нравится. Но разве не так поступают плохие парни? – с сомнением в голосе заметил Дин Хао.
– Мы не в сериале! – раздраженно воскликнула Пупу.
– Шантаж не может продолжаться вечно, – сказал Чаоян.
– Почему нет? – спросила она.
– В первые несколько раз он будет подчиняться, потому что мы угрожаем ему и у нас очень важная улика. Но в третий раз или в четвертый он дойдет до края. Сделает что угодно, лишь бы угрозы прекратились. Сама подумай: будь ты на его месте, позволила бы троим детям годами шантажировать себя?
– Тогда что нам делать? – спросил Дин Хао.
– Мы можем попросить деньги только один раз. Потом отдадим ему камеру и никогда больше не будем об этом говорить.
– Но нам придется жить с риском, что он попробует убить нас. Мы же знаем, что он натворил, – запротестовала Пупу.
Чаоян кивнул:
– Верно.
– Мы не можем отдать ее ему и не можем
