Плохое воспитание полностью

– Считай, это твое наказание. В следующий раз будешь думать, как издеваться надо мной.

– Ты наказываешь не только его… – Гвидон взял мою ладонь, приложив к большому бугру, натянувшему ткань брюк. – Но и её… – вторая его ладонь легла на ластовицу моих легинсов.

– Мы с ней как-нибудь продержимся… – сладко хихикнула, всасывая его губу в рот.

– А вот мы, по всей видимости, доживем до конца недели с волдырями на ладонях. Может быть, я найду рычаги давления, и ты все-таки передумаешь?! – теплые губы мужчины коснулись впадинки на шее.

Поясница покрылась мурашками, внизу живота появилось предательское тепло, а сердце пустилось отплясывать вальс «Бостон».

– Правосудие неподкупно, Царев, – пробормотала, еле дыша.

– А если я предложу правосудию печеньку? – ненасытный язык бороздил просторы моей кожи, оставляя влажные отметины одну за одной.

– Лучше изобрази папуаса! – ляпнула первое, что пришло в голову, тут же пожалев об этом, потому что Гвидон слишком рьяно бросился исполнять мою просьбу.

Хозяин дома, размахивая пакетом с суши, принялся изображать, что виснет на всём без разбора. В конце нелепого спектакля он забрался на турник, повиснув на одной руке и вращая языком.

– Э-э-э… – пожала плечами, стараясь сдержать смех.

– Ну вот ты, наконец, начала понимать мое чувство юмора. Котенок, кажется, мы подружимся…

Суши оказались фантастическими. Нежный лосось таял на языке, а острый васаби оставлял приятное послевкусие. Кажется, Царев только что попал в книгу рекордов Гиннеса, продержавшись целый час без идиотских шуток. Поразительно, но при желании он мог быть очень даже приятным собеседником.

– А где твой отец и братья? – сделала большой глоток домашнего лимонада, внимательно за ним наблюдая.

– Они проводят лето за границей. Братья подумали, не стоит оставлять отца в одиночестве после развода… – Гвидон закашлялся, отводя взгляд.

Судя по всему, он не хотел обсуждать эту скользкую тему. Я до сих пор знала о разводе Ивана Царева с матерью Агнии только в общих чертах. Ну что же, он имел полное право не выдавать семейных тайн.

– Почему ты все время ведешь себя, как шут? – слегка усмехнулась, стараясь придать тону налет беззаботности.

Выражение лица хозяина дома вдруг изменилось. Всего на мгновение в нем появился намек на уязвимость, а затем собеседник его истребил.

– Ты когда-нибудь пыталась заслужить внимание отца, соревнуясь с тремя братьями-погодками? – его взгляд обжигал, голос звучал хрипло и напряженно.

– К счастью, нет. – Гвидон коснулся кончиками пальцев пробивающейся щетины на щеке, сосредоточив взгляд на моих губах. Было заметно, что он изрядно нервничает, но я хотела докопаться до сути. – Так почему ты большую часть времени ведешь себя, как идиот? И этот показушный лимузин: кто сейчас передвигается на лимузине? Это же смешно!

– А ты хоть раз трахалась в лимузине во время езды? – посмеиваясь, он почесал зарастающий подбородок.

– Всё ясно! – я отодвинула стакан с недопитым лимонадом, испытывая досаду.

Царев продержался рекордные час пятнадцать, прежде чем вновь ступить на тропу похабных тем. Желать от него большего не приходится.

– Я вот тоже до сих пор не трахался… – неожиданно добавил он, заставив меня вздрогнуть.

– Что?

– Говорю же, планировал использовать эту тачку, как траходром, но так ни разу и не обновил… – Гвидон улыбнулся, поднося стакан к пухлым губам.

– Почему? – неловко пробормотала в ответ.

– Ты уверена, что готова узнать кое-что действительно шокирующее?

– Э-э… Да.

– Тогда нас ждет очень непростой разговор.

Я хотел поведать душещипательную историю о том, как младенцем был отправлен на Землю, но батя-инопланетянин немного не рассчитал траекторию полета, отчего криокамера с пухлощеким малышом угодила во двор барвихинского особняка, однако вовремя прикусил язык. Заметив, как Ассоль всеми силами пытается выудить из меня хоть немного правды, решил больше не рисковать.

Сердце понеслось вскачь, стоило перевести взгляд на ее чувственный приоткрытый рот. Всё, о чем я мечтал с момента нашей встречи – заночевать с ней в одной постели, а проснувшись, разбудить своим стояком.

– Так что ты собирался рассказать? – спортсменка перегнулась через стол, наполняя тело всплеском энергии. Она была первой девушкой, с которой я просто разговаривал уже два часа подряд, и, надо сказать, получал от этого не меньшее удовольствие, чем от глубокого минета. Вот черт! Прировняв болтовню с Ассоль к оральным ласкам, вдруг понял, что потерял голову. Да, я по-настоящему ей увлекся, и мог без труда продержаться без секса до конца недели. Вообще легко. – Почему ты молчишь и улыбаешься? – подперев щеки кулачками, не унималась настырная соседка.

– Так уж и быть, приоткрою пенаты своей царской души.

– Какая честь! – собеседница закатила глаза, вынуждая меня вновь улыбнуться: не мог реагировать на её недовольство иначе.