– Что?! – выдохнул нетерпеливо.
– Лидия должна всех покорить! Хочешь, я преподам ей несколько уроков по этикету и подробнее расскажу о мире высшего общества?
– Боже, конечно! Она жутко стеснительная и совершенно в себя не верит. Тебе лучше переехать в это поместье! Если у нас всё получится… – мой бывший мечтательно закусил губу.
– Я даже в этом не сомневаюсь. Пусть хоть кто-то из нас двоих будет счастлив! – вымученно улыбнувшись, я поднялась, вцепившись в кованую спинку скамьи.
– Ассоль, я должен признаться тебе кое в чем еще…
Мои глаза всё расширялись по мере того, как я слушала его путаный рассказ.
– ТЫ ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВЫ ПООБЩАЛИСЬ КАК ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЛЮДИ?! КАКОГО ЧЕРТА ТВОЙ АМБАЛ ОБЧИСТИЛ ЕГО И ИЗБИЛ?! – сцепив зубы от злости, я толкнула собеседника в грудь.
– Ассоль, мне очень-очень жаль… – защищался Харрис. – Но и ты меня пойми: в конце концов, этот русский использовал и тебя и твою мать! Я был дико зол и хотел, чтобы гад получил по заслугам!
– Но зачем было бросать его без денег и телефона?! Это настоящее преступление, Уинстон! – прошептала звенящим от гнева голосом.
– Я узнал об этом уже после того, как ушел от тебя. Не знаю, какого черта Джеймс решил прихватить вещички Царева, но я и сам перепугался – не хотел брать грех на душу из-за какого-то московского ублюдка! Поставил на уши всех своих людей, и к утру его удалось отыскать в приюте для бездомных…
– У меня просто нет слов… – горло сжалось от подступавших слез.
Сделала судорожный вздох, опуская взгляд на синюю ткань спортивных штанов. Господи, Гвидон пострадал по моей вине…
– Не волнуйся, я наведался в больницу и навел о нем справки. К счастью, всё обошлось, и через пару дней Царев вместе с отцом и братьями благополучно вернулся в Россию. Мне очень жаль, Ассоль. Мне правда очень жаль. И у меня для тебя кое-что есть…
Возле ворот с досадой вспомнил, что забыл свой паспорт на тумбочке в комнате для гостей.
– Черт, дырявая голова! – смачно харкнул, поспешив обратно через дальнюю аллею, только бы не слышать отголоски счастливых голосов.
Открыв дверь, я замер при виде полуголой женщины, развалившейся в центре кровати.
– Дочь вышла замуж – чего и требовалось доказать, а я все еще свободна! – мать Ассоль ослабила шнуровку корсета на платье, оголив сиськи.
Уинстон закончил свою речь, бережно прижимая Лидию к себе. Некоторое время гости ошеломленно молчали, однако моего бывшего не зря назвали в честь Черчилля – он оказался прирожденным политиком, владеющим словом, как птица крыльями.
Краем глаза отметила, что даже несколько солидных мужчин во фраках захлюпали носом, а потом грянул гром из оглушающих аплодисментов и поздравлений. Какое-то время мне еще пришлось успокаивать несостоявшихся родственников и отвечать на каверзные вопросы журналистов, однако ответная речь Лидии дожала даже самых закоренелых сухарей – не зря мы репетировали её целую неделю.
Бросив последний взгляд на светящихся от счастья молодоженов, поняла – моя миссия здесь благополучно завершена. Нужно было поторопиться, чтобы успеть на самолет до Москвы. Забежав в спальню, я схватила дорожную сумку, в которой еще с ночи поселился загранпаспорт вместе с билетом в новую жизнь. А какой она будет – счастливой или не очень – зависело только от меня! Глядя на Лидию с Уинстоном, я тоже поверила в сказку, недаром же моего суженного зовут Гвидон!
Вчерашняя ночь решила за нас всё. Я хотела прикасаться только к нему и не собиралась больше гибнуть в своей печали. Сердце давно сделало выбор, осталось лишь согласовать его с головой.
– Что это, мать твою, было?! – обернулась, встречаясь с разгневанным взглядом Артура.
– Уинстон женился по любви, только и всего! – пожала плечами.
– Всё, что от тебя требовалось – выйти за него замуж! И ты даже с этим не справилась… – брат холодно рассмеялся, преградив мне путь.
– Артур, объясни?! – я поморщилась.
– В брачном контракте, который я составил, был пункт, посвященный изменам. Если бы у тебя появились доказательства измены Уинстона, англичанину пришлось бы отписать тебе половину имущества.
– Какие измены?! Мы ведь планировали фиктивный брак! – потерла виски, пытаясь уловить ход его мыслей.
– Состояние семьи Харрис исчисляется пятнадцатью миллиардами евро. И, о чудо, Уинстон искренне тебя полюбил! Даже был готов простить после летнего трипа с Царёвым. Если бы ты прожила с ним всего несколько месяцев, а потом красиво обставила развод, по закону он бы не только оставил тебе крупный кусок пирога, но и вынужден был помогать материально до конца дней. А учитывая, что мужик собрался в парламент, скандалы ему ни к чему.
– Но я не собиралась использовать Уинстона! Я всего лишь хотела ему помочь… – изумленно крутила головой, не узнавая родного брата.
Его взгляд был холодным, отстраненным; передо мной стоял абсолютно другой человек.
