Когда в кабинет вваливается Стражев, который и оттягивает Шолохова от Сырникова, что катается по полу и стонет от боли, мое сердце готово выпрыгнуть из груди.
—Стоп! Брейк! СТОП, ШОЛОХОВ, — хватает за шкирку Юру, но тот на пределе и на автомате отбивается и от него, готовый продолжать. Глаза налиты кровью, мышцы вибрируют, руки скорее молоты, которые разнесут все на своем пути.
Меня трясет, и я опускаюсь на пол, усаживаюсь прямо на кафель и дрожу. В ужасе рассматриваю залитое кровью лицо Сырникова. Он в сознании.
—Ты попал. Ты попал, Шолохов, — улыбается окровавленным ртом, на что Стражев, удерживая Юру, рычит ему.
—Ты чокнулся распалять дальше ситуацию? Мне его отпустить, или как?!
—Отпустите и его кончу к ебеням!
—Шолохов! Мать твою, на меня смотри, — хватает его пятерней за шею и разворачивает к себе.
Я медленно встаю, понимая, что тошнота вдруг усиливается. Запах и вид крови играет со мной злую шутку. Я пытаюсь сказать хоть слово, но не могу. Язык заплетается.
—Твоя женщина нуждается в тебе, вот возьми и выведи ее отсюда.
Слышу это через какофонию звуков, ударов пульса. Откуда? Откуда он знает вообще? Мужчины плывут перед глазами, а когда Юра грубо берет меня за руку и тянет их себе к лицу, моя тошнота достигает пика…и я прямо сейчас готова вывернуть наизнанку внутренности.
Трясет. Сильнее.
—Валя, на меня смотри, — за лицо перехватывает и слегка постукивает по щекам.
А я понимаю, что еще чуть-чуть и вырублюсь.
—Смотрю. Да, — но я вижу только чистый гнев напротив. Меня не испугала его реакция. меня испугали последствия.
—Ты как?
—Я не знаю.
Холодный пот выступает на коже. Мы выходим из кабинета, следом Стражев вытаскивает Сырникова.
Пара заканчивается, и курсанты выходят из аудиторий. Теперь свидетелей стало больше.
—Я так понимаю, что идем к Рахманинову. Или сразу к главному?
—Стражев, а ты чего такой дерзкий? Мы сейчас идем к главному, где я вызову полицию и скорую, чтобы меня из этого блядюшника забрали, — рычит он, вырываясь из захвата Стражева.
Ужас словно обливает меня ледяной водой, и я цепляюсь мертвой хваткой в Юру. Нельзя чтобы он при свидетелях продолжил все…нельзя. Хотя только дурак не поймет, что раз кулаки у Шолохова в крови, как и лицо Сырникова, то очевидно лишь потому, что он ему вмазал.
Нет, он его чуть не убил. Просто осознание режет без ножа. Я понимаю последствия, и для Юры, и для себя, и вообще. Даже мой скудный план теперь кажется бессмысленным. Все равно, что попытаться приложить к перелому подорожник.
—Не слушай его, пожалуйста, — молю Юру, обнимая так крепко, что руки сводит.
А Юра же истуканом стоит, пока Сырников накидывает дерьма на вентилятор, очевидно, добиваясь только одного.
—Что? Видал? Не скрываются даже! Ты посмотри на эту …фу, позор академии! И прикрывают же ее ко всему прочему! Потому что некоторым можно все! И по блату прибиться работать, и курсантов соблазнять! — вопит он, пока Стражев пытается оттянуть его в сторону.
Кто-то скажет, что позор, но нет. У меня лишь животный ужас при мысли, что он и правда снимет побои, накатает заяву и сделает еще много очень нехороших вещей, что повлекут за собой последствия.
Я начинаю прикидывать варианты, где нам понадобится адвокат, сколько это все может стоит, а еще вчерашняя драка. Если и Леон впишется, то будет совсем плохо.
Я разворачиваю клубок и понимаю, что чем дальше мотаю, тем хуже мне становится. Сдавливаю Юру до хруста собственных костей.
—Валь, я въебать ему могу и после. И ты меня не удержишь. Пусть снимет побои, потом дорисую свою картину. А теперь пойдем. Сдаваться твоему папке.
Но первым в кабинет отца входит Стражев с Сырниковым. Стражев входит, а Сырников ползет постанывая.
А я достаю телефон и ставлю стоп на аудиозапись, которая может никому уже и не понадобится.
Может.
А может это будет моим последним аргументом. Доказательством не для папы, а для начальника академии.
ЮРА ШОЛОХОВ
Меня изнутри подрывает. Мало вмазал, надо было сильнее и больше, надо было сразу падле размозжить череп к ебеням собачьим.
Чтобы сейчас не обтекать от происходящего. И ведь изначально же чувствовал, что Валя не договаривает. Словно пытается меня от чего отгородить. Я что клещами буду вытягивать из нее? Нихера подобного.
Сразу стало понятно, что все узнавать придется самому. Узнал. Тупо увидел Вальку, куда-то бегущую и ни на кого внимания не обращающую, и помчался за ней. Думал зажать в уголочке и помириться после вчерашнего. Понимал, что логичнее всего лично обговорить свою точку зрения и пояснить, что с бывшим встречаться без меня нельзя.
Вот такая у меня красная линия. Я не могу это принять, какой бы он там ни был. Пусть и кажется, что вреда не причинит. Он и есть вред. Сам по себе вред.
Я был зол, очень зол и накричал, лишнего взболтнул. Меня Карина неплохо так в чувства привела по телефону. Позвонила пригласить на шашлык, который буду жарить я. Муженек и она возвращаются с незапланированной поездки.
Только и мотается за ним туда-сюда.
Тоже мне цаца.
