—Вальс? Юра, ты не умеешь танцевать? — с улыбкой спрашивала меня Валя, а я давился слюной, потому что спецом тупил, лишь бы держать ее в руках.
—Научи меня, — бросал в ответ с улыбкой и насмотреться не мог.
Я вообще уже не мог спокойно даже дышать рядом с ней, потому что вело, боялся придавить еще. Она ж вон какая маленькая, а я вымахал, гора. Меня мама учила танцевать вальс еще лет в пять для выпускного в саду.
Вальке об этом знать было необязательно. Да и вообще моя мама считала, что мужчина должен уметь танцевать, я и умел, а с Рахманиновой все время не туда шагал, лишь бы сгрести ее в объятия и вдохнуть запах духов.
Он мне снился впоследствии, я сдыхал и пытался все больше в себя утрамбовать.
Кажется, тогда я мог все ее анатомические подробности с закрытыми глазами нарисовать, потому что в голове проекция со всех сторон рисовалась. Весь центр принятия решений смещался сильно южнее, а на севере была одна извилина, которая отвечала за тупые фразы.
В ее обществе я становился крайне глупым и мои комплименты были такими же, как топор в балете. Резкими и абсолютно не к месту.
—Ты красивая сегодня, — ляпнул, как будто она в остальные дни некрасивая была.
Валька с широчайшей снисходительной улыбкой посмотрела на меня и тут же выдала все то, что у меня только сейчас в голове сформировалось в отношении правильных умасливаемых слов, чтобы баба не дала тебе промеж глаз и по фаберже.
—А обычно — нет? Юра, учись делать комплименты, и все девушки будут твои, — потрепала меня по руке и все также улыбаясь, выровнялась по стойке, укладывая руки в нужном положении для вальса.
Я сделал тогда один шаг, второй, столкнулся с ней и чуть не сдох, когда над головой закричали.
—Шолохов, у нас не танго, отпусти девчонку, ей дышать нечем! — преподавательница по бальным была строгая старая карга, и я ненавидел ее ор, но был счастлив, что мы вообще тут танцуем.
Меня разрядом тока шибануло.
Загипнотизировало, пока в глаза ей пялился, чем тогда точно оборзел в хлам. Пальцы впились в нежную кожу, скользнули вверх и на лопатках приросли к месту. Дыхание срывалось, грудину раздувало от напряжения.
В висках долбило желание провести губами по щеке, чтобы собрать ее привкус, “рухнуть” на губы и вдавить в себя всем телом, чтобы моя без остатка была.
Даже если сопротивляться будет. Неважно все это. Все неважно, только губы напротив имели ценность.
—Юра? Давай вместе считать, —эти губы двигались, а пульсация в башке никуда не уходила. Черт.
И я считал, снова и снова ошибаясь на репетиции, а на финале включаясь в работу как надо. Мы были лучшей парой на паркете. Мы были самыми красивыми, и я тогда услышал много всего хорошего в свой адрес, что вот не зря столько мучились и страдали.
Только мама со снисходительной улыбкой принимала это на свой счет, не понимая, как так у Юры что-то могло не получаться? Она бывший бальник и хромую козу бы научила плясать все что угодно… Пока не увидела, с какой силой я прижимал к себе Валю для общего фото.
Желваки играли ходуном. О радости не надо было и говорить.
Я в тот день узнал, что у Вали появился парень, черт его дери. Мне сестра ляпнула это случайно,скорее проговорилась, и я взорвался. Хотел…да много чего я по факту хотел, но вместо этого руки в кровь сбил, а на вечер приперся слегка не в себе. И все вложил в танец, всматриваясь в Вальку, как будто видел в последний раз.
Так оно и оказалось.
Я набрался наглости или смелости, черт его сейчас разберет, и сразу после танца, когда Валя собиралась уходить, вызвался провожать. Меня трясло как припадочного, да и в мыслях был бардак. Шел к выхожу, к калитке у здания и все слушал, как она меня нахваливала, восхищалась тем, какие мы классные, какой я молодец.
Желала мне всего-всего. Только зачем?
Я так громко дышал, что в какой-то момент она меня взволнованно спросила:
—Эй, ты в порядке? — а затем еще участливо взяла за руку, переплетая наши пальцы, смотрела таким взглядом, что меня замкнуло окончательно. Просто потому что она на меня смотрела открыто и с интересом.
А там… меня уже ничего не могло остановить. Я резко перехватил ее лицо и с силой впился в губы, срывая первый наш поцелуй без спроса. Так вжался в нее, что меня подорвало изнутри от эмоций.
Ревность меня сподвигла на подвиги окончательно и потому я, зеленый малец, не мог поступить тогда иначе. Она меня пьянила, и я не сразу осознал, что Валя сопротивляется, вжав руки мне в грудь.
Не сразу понял, что уже слышно было, как всхлипывала и кричала мне в рот. А оторвавшись, в ужасе шептала едва различимое что-то, в шоке всматриваясь в меня уже не тем добрым взглядом.
—Я люблю тебя, — прорычал как оправдание, а она “стекла” по эмоциям окончательно вниз, придушив меня жалостью, что плескалась на дне ее колдовских глаз.
Я в них утонул давно, и сейчас принимал свой приговор.
