Из серьезности в нем только настойчивое желание меня трахнуть, да незакрытый гештальт, может эта ночь и станет последней, просто чтобы закрыть вопрос с тем, что однажды я ему отказала.
Я никогда ни с кем не спала без презерватива. А сегодня ночью Юра Шолохов стал первым, даже не будучи моим мужчиной. Прижав руку к груди, пытаюсь оставить свое сердце, которое несется вперед. Успокойся.
Успокойся.
Все уже случилось. Сейчас надо как-то выруливать из этой ситуации, но для начала, надо бы добраться домой и стереть с себя остатки Юры, которые ночью стекали по бедрам белесыми разводами.
И вместо очевидного…я все еще сижу на своей старой кровати времени школьных годов и смотрю, как размеренно дышит Юра, как мышцы перекатываются от каждого движения, как рука приземляется в сантиметрах от моего бедра. А затем ползет ближе и все-таки касается меня. Как хмурое лицо тут же разглаживается, стоит ему меня коснуться.
А мне…надо проверить голову, потому что отодвигаться я не хочу.
Я кусаю многострадальные губы и смотрю на Юру, растворяясь в его внешности, которая мне нравится.
ОТЛИЧНО, я проговорила проблему. Мне нравится Юра Шолохов. Парень, которого я когда-то учила читать, которого отводила в первый класс, и с которым танцевала вальс.
И он больше не мальчик. Это тоже стоит признать. Как и то, что у меня расстройств личности, потому что мысли хаотично скачут с одной глупой идеи на другую.
Рвано дыша, я заставлю себя отвлечься от созерцания парня, на которого “стояло” бы у любой, и иду искать свою одежду. Трусики в одной стороне, лифчик найти не могу, как ни пытаюсь. Черт с ним.
Напялив футболку Юры, чувствую себя не в своей тарелке. Воспаленная грудь трется о мягкую ткань, и это все не отвлекает от случившегося ночью, а лишний раз тыкает в это лицом. Моя футболка похожа на всех зверей…черт, а что с ней такое вообще? Она вся в каких-то разводах.
Шорты насквозь мокрые. И я решаю…идти в ванную комнату так, чтобы увидеть масштаб катастрофы.
Даже почти беззвучно выхожу из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь, пока за спиной не слышится радостный голос Карины, от которого я как громом пораженная замираю на месте.
—Валька, ты чего крадешься? — я рывком разворачиваюсь и, по изменившемуся лицу подруги, понимаю, что она все считала. Ее шок такой яркий и очевидный, что мне хочется провалиться сквозь землю.
Я полуголая в футболке ее брата. Что тут вообще надо считывать?
А для полноты картины дверь моей комнаты распахивается, и Юра со спины прижимает меня к себе, пока Карина глаза прикрывает рукой и шипит:
—Блять, Юра! С тех пор как я мыла тебя, ты немного вырос! Оденься.
—Ты ничего не видела, я в Вальку уперся, — хмыкает он и правда упираясь в меня голышом. Стринги не создают даже намека на то, что готовы скрыть меня от его горячей плоти. А футболка хоть и как платье, но толку от нее?
Мой ужас рисуется на лице красными пятнами, пока я пытаюсь отодвинуться от Юры, но он упирается губами в местечко за ушком и хрипит:
—Доброе утро, малыш.
ВАЛЯ
Меня пронзает такой ужас, что сложно даже словами передать. Я пытаюсь мягко отделаться от загребущих рук Юры, но тот словно специально вжимается в меня, а Карина ржет и уходит, бросая напоследок:
—ВЫ ХОТЬ ПЕРЕД РОДИТЕЛЯМИ ГОЛЫЕ НЕ ХОДИТЕ.
Вот! Именно этого мне и не хватало для полного, мать его, счастья! Я с особым усилием разворачиваюсь, что Юра сделать мне, конечно, позволяет, вжимаясь в меня теперь спереди! Черт возьми, он и правда голый и готовый.
—Как же утренний секс? Валечка, нельзя же так мужчину своего оставлять…
Клянусь, я очень стараюсь не смотреть вниз, но там не надо смотреть, достаточно чувствовать то, что крупная головка упирается между бедер, надавливая так, что внизу живота опять начинает мучительно тянуть, пригвождая меня к полу и зажигая те самые порочные мысли в голове ярким пламенем.
Шолохов на меня смотрит вязким взглядом, путающимся в моих губах, затем скользит выше, и как только я хочу открыть рот, чтобы высказать ему все то, о чем думаю, он впивается в меня болезненно-опьяняющим поцелуем, вырывая из горла рваный писк.
Боже. Лучше бы я была пьяной, потому что тогда я бы смогла пояснить свое мучительное волнение и сковывающие грудь спазмы. Я бы смогла пояснить, почему коленки трясутся, почему так хочется провести языком по пухлым губам в ответ, и я провожу же!
Почему я вообще реагирую так, как реагирую, расплываясь в сильных руках и позволяя все это блядство в родительском доме, где в любой момент кто-то может появиться в коридоре. Когда он начинает сжимать мои ягодицы и приподнимать меня, я с силой прикусываю его губу, и отрываюсь от того, что мы творим.
—Ты с ума сошел!! — шиплю, но Шолохов снова меня целует, в этот раз развязнее, глубже. Пальцы пробираются под трусики и ныряют во влажные складки, меня просто отключает от приборов, когда он вторгается в меня одним пальцем, а вторым быстро-быстро водит по пульсирующей горошине. Черт!
Насаживаюсь на них в ответ, приподнимаясь и оседая…
