Пью уже кипящую воду из бутылки и сожалею, что не додумалась взять ее с собой. Сейчас было бы проще, нет? Где мои мозги?
Поплавились.
Обмахиваюсь папкой с документами, когда за спиной слышу угрюмое.
—Еще что?
Подскакиваю и поворачиваюсь, всматриваясь в покрытой бисеринками пота тело. Итак, он все-таки человек со своими несовершенствами.
Еще бы на такой жаре он еще и не вспотел, я бы серьезно испугалась.
—Та там по мелочи, спасибо, Юр, мне правда неловко, что я тебя сейчас напрягла. Да и вообще…я не знаю, как тебя отблагодарить, — несу откровенную чушь, в надежде, что он просто скажет, мол ничего, и уйдет.
Но он всматривается в меня внимательным взглядом, и вместо очевидного, говорит совсем неожиданное.
—Я знаю.
И замолкает.
Только рассматривает меня словно под микроскопом. Я закрываю машину и ежусь под внимательным взглядом.
—Что?
—Покорми меня, хочу твой пирог с мясом и грибами. Ну и еще кое-что.
Потрясенно смотрю на него и начинаю смеяться. Серьезно, без шуток. Я смеюсь впервые открыто за очень долгое время.
Пирог? Никогда бы не подумала, что он может попросить это.
—Ты серьезно? И что еще? — переминаюсь с ноги на ногу
—Да, хочу твой пирог, и чтобы ты так улыбалась всегда, — шепчет тише, забирая из моих рук бутылку с водой. Открывает ее и с горла пьет жадными глотками. Часть воды расплескивается на тело, но он продолжает пить, не сбиваясь с ритма.
Половину выдувает и отдает мне, облизываясь, словно это самая вкусная вода в мире.
Пухлые губы поблескивают от влаги.
А я заставляю себя поднять взгляд на глаза.
Прищуренные словно перед нападением дикого зверя.
—Я пирог на субботу приготовлю специально для тебя.
—Завтра приду пирог есть, — ставит перед фактом, а я теряюсь от такой наглости.
Завтра? Как это завтра?
—Но завтра я не могу.
—Какие-то планы? — недовольно спрашивает, сжав губы в прямую линию. Сразу чувствуется переключение настроения.
—Да, представь себе, — потрясенно произношу, нахмурившись. Юра отдает мне бутылку, одновременно случайно касаясь меня горячей ладонью.
—Какие?
—Личные, Юра.
—Ааа с хлюпиком твоим, — насмешливо произносит с заметным отвращением в голосе.
—Не твое дело.
—Раз у тебя с ним дела, то какого черта он тебе оставил все эти коробки, гандон штопанный? Женщину свою оставил с проблемой один на один? Где же твой мужик, Валь?
—У меня не с ним дела. И вообще это не твое дело, ясно? — рычу в ответ и ухожу, чувствуя как внутри распаляется гнев.
—Бросил тебя этот ушлепок, да? Говори как есть. Или ты его?
Молчу, а он продолжает…
—Что ж, я в отличие от него всегда веду себя как мужик.
—Я не просила тебя, не надо мне этой помощью тыкать.
—Настоящего мужика не просят. Он приходит и делает, ага? Обращайся, — уже спокойнее произносит, подмигнув мне.
Опять он делает это! Опять! Влезает туда, куда его не просят!
Закипая от злости, открываю дверь и взлетаю на свой этаж. Хлопаю дверью так сильно, что слышно в соседнем доме.
Но тут злиться не выходит, ведь он не просто занес коробки, а разложил их по комнатам, чтобы я не таскала их в нужную…
“Кухня” на кухне.
“Спальня”, “одежда” в моей комнате.
“Обувь” в прихожей.
“Книги” тоже в моей комнате.
В этом весь Шолохов. На него не получается злиться долго.
Устало прижимаюсь к стене и выдыхаю.
Бросаю на тумбочку воду и папку. В руках сжимаю ключи от подаренной ауди.
Надо бы от нее избавиться и купить что попроще. Срочно. Начинать жизнь с чистого листа, так с чистого.
Что-то мне подсказывает, что работа в академии окажется сложнее, чем я думала.
ВАЛЯ
Ночь прошла тяжело, несмотря на то, что спала я не на новом месте. Все крутилась, а потом и вовсе пошла на кухню, заварила чай и все.
С трудом дождавшись утра, я сажусь за ноут и бездумно листаю новости. Столичные не смотрю, потому что знать ничего не хочу, а вот местные. Местные — это безопасно, моя зона комфорта.
Кольцо снимаю и растираю палец. Красивое оно все-таки, но теперь нам с ним не по пути.
Кладу на стол и отодвигаю. Выходит слишком легко, отчего закрадываются мысли, что это кольцо на самом деле я мысленно сняла еще полгода назад, только до физического снятия долго шла.
После чая закономерно идет кофе. Я только-только заварила, как кто-то постучал в дверь.
Нехотя приходится идти открывать. Грешным делом думаю, что это мама все-таки приехала. В отличие от папы, она слабо верит, что я не плачу.
А я не плачу, честно. Вот уже и фото удалила, кольцо сняла, машину собираюсь продать.
Заправляю белую рубашку, чтобы не было видно разреза и заглядываю в глазок.
А там…
Ох, ну и зачем ты пришел, Юра? —Открывай, я слышу тебя. Дочь разведчика не умеет быть тихой?— хмыкает он, и мне хочется сквозь землю провалиться.
—Подожди, — застегиваю пуговицы все до одной. Я в шортах непозволительной для встречи гостей длины, а теперь еще и полностью прикрыта сверху.
—А ты не одета? Как именно? Не одета в смысле…— низким голосом продолжает нести чушь.
О Господи, он неисправим, честно! Пубертат прошел, а пошлый Юра остался.
