Нас обоих сейчас разворотит.
Девчушка бежит за ним, видит меня и замирает на месте. Раскрасневшееся и опухшее от слез лицо чисто по-женски меня пугает и хочется, как минимум, успокоить ребенка. А в том, что она младше Юры, сомнений не остается.
Откуда во мне материнский инстинкт? Господи, Юра, ей хоть восемнадцать есть?
—Валь, бля, давай ты не так все поняла, ага? — хватает меня за руку Шолохов, а вот у девушки сейчас инфаркт случится, а может и остановка сердца. Она с такой болью на нас смотрит, как будто я на ее глазах котенка задавила.
Слюна в горле комом встает.
—Дай пройти, ты и так занят, — цежу ровным голосом, но кардиограмма показала бы американские горки.
Шолохов буквально бледнеет на месте, а затем пятнами идет, пока в его руку снова впивается незнакомка с бездонными глазами. Она красивая девочка, прямо есть на что посмотреть, так что Юру понять можно.
Может ему было бы лучше с такой вот погодкой, ну или приблизительно его возраста, чтобы не было такого оглушительного дисбаланса.
Юра с силой сжимаю мою ладонь, а на лице играют желваки. Пронзает током от любого касания, а от этого и подавно, в нем искрится предвкушающая злость, от которой вполне можно будет оглохнуть.
Барабанные перепонки звенят, и этот долбанный шум мешает оценивать ситуацию здраво. В нашем треугольнике точно кто-то лишний.
—Что ты в ней нашел? Она же старая! — летит мне в лицо для полного счастья. мгновение. Рука Юры взметается вверх, но не касается девушки.
В этот момент мое сердце останавливается. На долбанные доли секунды оно перестает качать кровь. Шок и ужас скатываются по позвоночнику холодной волной.
А еще плещется обидой осознание своего возраста, и что я вполне могу смотреть старше Юры, да я ведь и так старше! И в принципе, где она соврала? Куда я лезу, а?
Глаза пощипывает, как если бы в них кинули песка, но однозначно, я не доставлю ей уж такого удовольствия увидеть мою реакцию.
—Рот закрыла и пошла на хуй отсюда, — разражается благим матом Шолохов, отчего я подскакиваю не то от перепуга, не то от вибрации, что исходит от парня. Он с такой ненавистью смотрит на нее, что у меня внутри все покрывается корочкой льда.
Хочется одернуть и не допустить дальнейший возможный скандал. Незнакомка потрясенно открывает рот и глубоко втягивает воздух, после чего, задыхаясь, шепчет:
—Я думала, у нас любовь, я думала, что мы пара, — пока шепчет это, губы дрожат, взгляд размывается от слез. Она смотрит на меня и на Юру, ищет каких-то ответов, коих у меня уж точно нет.
Как бы там ни было, ситуация складывается скверная. Потому что выходит, что он бросил ее из-за меня, и сейчас она вполне имеет право винить в происходящем …и его и меня!
Был ли в отношениях? Да, конечно, был, а потом раз-два и готово, следующая. Некрасиво, Шолохов, и даже как-то грязно, но плавать вместе с ними в этом бурлящем омуте не хочется, и я вырываю руку из захвата Юры и пытаюсь пройти вперед.
—Если ты меня бросишь, я покончу с собой! Ты выбрал ее вместо меня!!! Ты трахал меня, чтобы что??? Забыть ее? Я тебе что? Игрушка?! — она замахивается и начинает бить Юру.
И что прикажете делать? Мой шок такой очевидный, что не скрыть его не получается. Юра меня не отпускает.
—Идиотка, что ли? ГОЛОВУ ПОЛЕЧИ. Валь, не слушай, она нуждается в психологе. Я никому ничего не обещал и в любви не клялся, — рычит недовольно, отмахиваясь от девушки. Теперь он ведет меня в сторону подъезда, а она продолжает истошно вопить нам вслед.
—Я ненавижу тебя, Юра Шолохов! НЕНАВИЖУ! А когда она снова тебя бросит, не приходи плакаться в жилетку! — бросает напоследок сорванным голосом.
Иду за Юрой как на углях, испытывая в принципе такие же муки. Совести. Осознания. И желания прикоснуться к нему. Все это иррациональным компотом плескается в моей голове, выстраивая четкие границы, те, которые я перешагнула.
Кусая губы, кручу фразу, брошенную обиженной девочкой, и с ужасом впитываю в себя ее правдивость.
Я же старая, да?
Не в общем понимании этого слова, но однозначно внешне скоро будет видна разница невооруженным глазом.
А Юра красивый, молодой и все при нем. Как долго нам отпущено в этом случае? Когда внешний вид будет намекать на реальное положение вещей?
Когда он начнет засматриваться на молоденьких и красивых?
***
—Ты почему молчишь, блять, Валя? — рычит Юра, толкая меня к стене. Я не слышала, что он сказал, так как была глубоко погружена в собственные мысли. Теперь перед глазами стелется взбешенное выражение лица с оттенком потерянности.
Он на полном серьезе боится моей реакции, как собственно и я своей. Потому что мне на удивление уже никак, как-то вырубило, что ли, после масштабного взрыва.
Смотрю на Юру сквозь пелену, вязкую, тормозящую мои стремления. Я в ней тону и захлебываюсь.
Лишь сильные руки Шолохова заставляют выныривать на поверхность. Они напористо одаривают пугающей жестокой нежностью. Мне кажется, меня никто так не касался, никто столько чувств в это не вкладывал. В обычные, мать вашу, касания. Почему все настолько сложно?
Между нами. Между мною и тобой, Юра?
