Нахмуренный взгляд рубит без ножа. Отмахиваюсь от скрепляющих мое тело рук, но это все равно, что биться головой о стенку. Бесполезно. Бесполезно сражаться с этим парнем.
Он прижимается губами к виску и рвано шепчет:
—Я не целовал ее, малыш. Не ответил, тут же отодрал от себя, — оправдывается.
Как же его пугает дальнейшее развитие событий. В каждом движении до агонии желание рассказать, как было. До потери пульса страх, что я пойму не так.
Будь я девчонкой лет пятнадцати, наверное, так и поняла бы. Буквально. Но сейчас я старше и мудрее, да, первым порывом стала обида, а вторым осознание, что перед ним все-таки была обиженная девочка, и она, не заслуживает, чтобы он ее отмутузил от себя.
Да он оттолкнул, да, был якобы поцелуй. Но это ведь такие мелочи, по сравнению с тем, что бывает в жизни.
Моя ревность, а это именно она, не дремлет, скребет грудину острыми когтями, но я даю ей аргумент не делать этого.
Юра явно не думал ее целовать, и он точно боится, что я подумаю иначе.
Страх уже плещется на дне его взбешенного и потрясенного взгляда. Я пытаюсь оттолкнуть парня, чтобы пройти на свой этаж…наш этаж, но он не дает. За руку удерживает меня и играет желваками. Заостренные черты лица могли бы напугать любую другую, но не меня.
Эти “скалы” я не боюсь.
А затем и вовсе эти скалы напарывают меня на себя, плотно прижав к холодной стене.
—Да ответь мне, мать твою!
—Что тебе ответить?
—Что в твоей голове сейчас варится? Я прямо чувствую, что теряю тебя, блять! — ожесточенно рубит в лицо, отпустив меня. Кулаки упираются в стенку в стальной хватке, и теперь не так просто отойти в сторону. Даже сдвинуться с места не вариант.
—Ты бросил эту девочку ради меня?
—Да, я перестал ее трахать ради тебя. Отношения у нас были свободные.
—А девочка в курсе была?
—Я не обещал ей жениться и не клялся в любви, кажется, этого вполне достаточно, чтобы понять “серьезность” отношений.
—Она в тебя влюблена. Молодая, красивая, почему ты не выбрал ее и откуда ей знать обо мне?
—Она изначально знала, во что ввязывается! Хватит уже, блин, мне мозги сношать, Валя! Хватит. Я сказал, что между нами все кончено и распрощался с ней. Она понимала, что рано или поздно этот момент настанет.
—Не понимала, ты ей разве это сказал? —Я сказал, что наши отношения временные и обоюдно приятные.
—То есть ты просто спал с ней?
—Да, блять! Ну прости, что я не девственник.
Это не новость для меня, но почему-то осознание, что он и правда спал с другими, неприятно саднит внутри. Серной кислотой разъедает. Прикусив губу, я нервно усмехаюсь и киваю в ответ. Стараюсь не думать, как он мог с ними спать, был ли такой же эмоциональный, жадный? Голодный?
—В таком возрасте не обещания о любви страшнее четких инструкций относительно будущего. Не ломай девочку, Шолохов, — сейчас мой голос пугает даже меня, напоминает училку. —Откуда она знает обо мне? Дышать нечем, Юра, — взрываюсь, пытаясь оторвать руки Шолохова от себя.
Он молчит, только смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. Как буйвол. Что ж, молчишь и ладно.
Первый шаг по лестнице приходится особенно тяжело, потому что на ногах оседает свинцовый взгляд Юры.
Он идет следом, и мне кажется, отставание идет буквально на полметра, Шолохов ударяется периодически в меня. На вопрос не отвечает, и эта недосказанность бесит сильнее, чем могла бы в любой другой момент.
Я целенаправленно иду к своей квартире, а Юра ловит мое запястье и тянет к себе.
—Отпусти, я домой хочу.
В пространстве резонирует теперь уже моя ярость. Отвечай, мать твою, на мои вопросы!
—Ты и так дома. Поговорим.
—Ты не отвечаешь на мои вопросы, не вижу смысла говорить, — рычу, вырывая ладонь из стального захвата. В нем нет больше нежности, есть только оглушительная злость.
Юра раздумывает доли секунды и, перехватив меня за талию, рывком толкает на дверь своей квартиры, которая тут же открывается под мой писк. Мы вваливаемся в квартиру, и я начинаю бить его кулаками по груди.
—Хватит! Я не кукла, которую можно трахать и швырять куда и как хочешь! — верещу громче, потому что меня достало это отношение!
А он просто молча достает телефон и швыряет мне в руки. Заблокирован, но даже на экране блокировки…мое фото с его выпускного. Скорее…наше, только Юру не видно, но даже со спины понять несложно, Уже тогда он был достаточно широкий в плечах. Слюна комом встает в горле, а рука начинает дрожать. На фото я улыбаюсь и смотрю на него так, как можно смотреть на своего возлюбленного.
—Я не скрывал никогда реального положения вещей, и не надо мне навешивать вину за то, что я мужик, который хочет секса, — плюет ехидно в ответ.
У меня столько аргументов в ответ. И все они разбиваются вдребезги от увиденного.
Разве парни такое делают? Я была уверена, что нет.
—Послушай нет…я старше, и ты брат моей подруги. Я твой преподаватель, Юра Шолохов, — перед глазами плывет, когда я шепчу простые истины. Это мой последний аргумент, хоть сердце кровью и обливается. Он наступает на меня скалой. Усмехается в лицо, как если бы я сказала шутку. Отводит на мгновение взгляд и снова приковывается ко мне.
