ВАЛЯ
Домой приезжаю уже без сил, наверное, моральное истощение дает о себе знать. Проверяю смартфон, а там еще с десяток видео и фото от Юры. Слюноотсос мне бы очень помог. Да что там…
И холодной водички бы, желательно с несколькими кусочками льда, чтобы пока к губам поднесу, вода не вскипятилась.
“Жду твоего звонка. лучше себяшку в зеркале. Кстати, я надеюсь, врач женщина?”.
Молчу, кусая губы. Итак, скажи я Юре, что врач мужчина, что меня ждет?
Боюсь, врачу не жить, а мне не сидеть. Даже гипотетически предположить сложно и больно. Нельзя ему такое говорить, да?
Не буду.
Но и врать как-то нехорошо, но можно ли считать это ложью во благо? Его же нервной системы? Вполне!
Внимательно рассматриваю каждое фото и видео, облизываюсь и с горечью осознаю, что Юра превратил меня в нимфоманку. Не то чтобы это плохая новость, правда.
НО…
Но надо же включать мозг хоть иногда!
“Юра, я ж не самоубийца”.
Печатаю и краснею. Увидел бы он меня сейчас, сразу бы понял, что я нагло вру в лицо.
“Кстати говоря, я не гинеколог, а могу посмотреть, но ты же не хочешь”.
Читаю и широко распахиваю глаза, ощущая мучительно тянущие волны внизу живота.
В груди тоже волнительно и трепетно. Тяну ладонь к острию своих самых выдающихся частей и вздыхаю, прикрывая глаза.
Сжимаю налитую грудь и понимаю, что я безумно хочу Юру во всех тех позах, что он успел мне накинуть. Проталкиваю вязкую слюну и заставляю себя включить сознание. Желательно не размытое в неразборчивое пятно.
“Что тебе приготовить, Юрочка?”.
“С Твоих рук хоть яд, малыш, но я очень голодный”.
“Сильно?”.
Почему мне кажется, что мы совсем не про еду сейчас говорим?
“Очень. А еще я как истинный моряк Красного моря не боюсь, ну это если ты все-таки надумаешь”.
Обезбол еще действует, но даже с ним я рисковать не хочу. Меня по большей части тошнит и мутит во всем этом. Хочется секса адово, но я буду упорно отнекиваться и врать в глаза, чтобы не было эксцессов.
А еще мне очень стыдно, и ничего с собой я сделать не могу. Однажды я попросила Леона купить мне прокладки, ничего более ужасного в своей жизни я не испытывала.
Столько мне наговорил, вплоть до того, что существуют службы доставки, и я могла бы воспользоваться ими, а не просить его краснеть в аптеке.
Вот так и живем.
Без задней мысли я все-таки делаю самое странное, самое, как мне кажется, рискованное.
Пишу Юре:
“Юр, я забыла прокладки купить. Купишь?”.
Отключаю телефон и смотрю в стенку. Мне быстро приходит ответ, но я не решаюсь глянуть в этот ответ. Пульс с особенной силой грохочет в висках.
Мама говорила, что я должна знать как облупленного мужчину, от которого собираюсь рожать.
Однажды я закрыла на это глаза и посчитала эти фразы тривиальными, а сейчас пользуюсь советом мамы и с ужасом жду прихода Шолохова.
Делаю все приготовления для пюре и отбивных, быстро нарезаю салат. Самой и кусок в горло не влезет, но мужчину надо как-то встречать. Ближе к девяти заканчиваю готовку и сервирую стол.
Я жду своего мужчину.
Он заходит ко мне в квартиру, открывая дверь своим ключом, о чем я даже не задумываюсь. Наверное, моя мама оставляла запасной набор у соседей. А теперь ему вроде как и разрешение не нужно.
Взмыленный и растрепанными мокрыми волосами он входит на кухню с пакетами наперевес. Ярчайшая улыбка на лице заставляет млеть, а трусики намокать моментально.
Перевожу внимание на пакеты. Один из аптеки и там пять пачек прокладок разных фирм и мастей. Второй из продуктового…
Но мое сердце на мгновение останавливается, когда Юра подходит и развязно целует меня в губы, толкая язык в рот.
А когда отрывается, перехватывает пятерней лицо и шепчет:
—Я купил все виды, что были, а еще взял обезбол и презервативы. На случай если ты передумаешь. И еще я вычитал, что оргазм снимает боль, прикинь? Словом: секс тебе показан и в менструации.
***
Юра находит в ванной комнате грелку, наполняет ее теплой водой, и самостоятельно укладывает мне на живот, предварительно замотав ее в пушистое полотенце. Не буду даже говорить, какие чувства у меня при этом рождаются. Я пребываю в состоянии тихого шока, млея в сильных руках Шолохова.
Мои ноги он мягко закидывает на себя, перебирая бережно ступни.
Справа от себя подвинул журнальный столик, на который водрузил тарелку с ужином и чашкой чая. Мне вручил такую же чашку с малиновым чаем вместе с тарелкой печенья. Я от еды отказалась, на что последовал неминуемый протест командира Шолохова.
—Отставить не есть, ты мать будущих детей, должна питаться соответственно, за троих.
—Ну я же не беременна.
—Это временное недоразумение,— улыбается, загадочно прищурившись, продолжая одной рукой поглощать еду, второй массировать мне стопы. Одному Богу известно, на какие именно точки он давит, но мне от этого так хорошо и прекрасно не только морально, но и физически, что я с полной уверенностью могу заявить: готова испытывать это вечность напролет.
