—Так точно принять упор лежа.
И теперь мой стояк решается крайне быстро — физическими упражнениями до изнеможения. Парни пробуксовывают, потому что устали после часу танцулек, а я почти ровным темпом продолжаю.
—КТО ОБОССАЛ ТУАЛЕТ? — разносится эхом над головой злобный вопль. Удержаться от смеха не могу. Меня рвет по швам. Мы ж вроде не в детском саду.
—Тебе смешно, курсант Шолохов?
Мне до пиздецов смешно. Сейчас лопну. Все еще отжимаюсь, когда вижу перед лицом черные, натертые до блеска ботинки. Бля, ну не втащит же он мне в табло за рогот? Парни тоже так-то ржали.
Бам-бам.
Что задумал этот крендель?
—И мне смешно, курсант Шолохов, — цедит он, садясь на меня, пока я всем телом в планке. ПИЗДЕЦ. Плюс явно сто десять килограммов веса на спину одним толчком приземляется, и ничуть не нежно.
Это че такое? От неожиданности приземляюсь на пол, на что слышу истеричный окрик.
—Шолохов, отжимаемся, отжимаемся! Или вам что-то мешает? Плохому танцору всегда что-то мешает, — язвительно отмечает он, а мне хочется встать и размазать его по спортзалу, летал бы у меня как мячик для тенниса. Падла.
Ну откуда такие хитровыебанные берутся? Откуда? Почему у нас не Власенко прапор? Нормальный Мужик, на замене мы все вздохнули полной грудью. А этот именно Сырников. Скисший.
В венах кипит жгучий гнев, проедает конечности, но я не дам ему просто так поиздеваться надо мной. Отжимаюсь еще ровно три раза, пока пальцы не начинают дрожать. Эта сука еще жмется к полу, чтобы мне тяжелее было.
Плюс пять отжиманий сверху, и я падаю без сил, покрываясь потом. По факту он насильно жал меня к полу, и я понятия не имею, что за реальная сила противодействия не давала мне подняться.
Со своим весом я легко могу и сотку сделать, да и с Валюшей на себе точно бы смог минимум семьдесят. А тут…стыдоба.
Горю огнем, когда он встает с меня.
По уставу я должен захлопнуть варежку, а в реальности хочется влезть в драку, потому что он занимается не воспитательной работой, а хуйней, за которую нормальному мужику не впадлу дать по роже ущербному.
—А теперь, когда никому не смешно, повторю свой вопрос: кто обоссал туалет? В вашем крыле только вы ходите туда и офицерский состав. По понятным причинам, подозрения падают только на третий взвод. Тот, кто это сделал, должен быть мужиком и гордо заявить об этом. А в противном случае, ему нечего делать в военной академии, ему место в детском саду. Именно там и учат попадать в дырочку! — верещит он.
Мы даже не поняли, как дамы удалились. Обтекаем сейчас как голимые сосы.
Не видят наш позор и ладно!
Прижимаюсь мордой в деревянный крашенный пол и вздыхаю.
—Встать! Отдыхать будете дома у мамы под юбкой! Третий взвод, строимся! Позорище.
Мы выслушиваем много отборного говна в свой адрес, и я уже сам начинаю верить, что кто-то из наших краником покрутил налево и направо.
Позже мы отдираем толчки до блеска, а там и правда воняет мужской саниной и все вокруг в желтый потеках. По ощущениям, у кого-то явно энурез.
—Блин, пацаны, узнаю, что это кто из наших, его лицом буду полировать пол.
У меня были грандиозные планы, которые мне обоссали!
ВАЛЯ
У меня горит все тело.
Из спортзала сбегаю одна из первых, да что там, первая вылетаю оттуда как пробка.
Юра все-таки остается самим собой, несмотря на обстоятельства.
Как бы ни складывались, кто бы рядом не стоял, он не может себя сдерживать, и это нетерпение однажды нас погубит. Чувство досады затапливает грудь вместе с неудовлетворенным желанием, возбуждением, что будоражит тело.
Губы пекут, словно их зацеловали, но нет, на них исключительно смотрели, ввергая меня в шок.
Я никогда не думала, что один лишь взгляд способен подпалить, уничтожить весь разум, заставить млеть, пребывать в коматозном состоянии.
Мою возбужденную грудь, должно быть, видел весь третий взвод, и это совсем не здорово, учитывая, на чем мы изначально условились с Шолоховым.
Но даже полноценно злиться на него у меня не получается, от этого я злюсь только на себя!
Поправляю рубашку и понимаю, что соски всё ещё стоят. Их видно через лифчик и ткань рубашки.
Охаю от злости, насильно застягивая все пуговицы пиджака. Он на мне теперь свободен, потому что на нервах я исхудала.
И вот мне будет жарко, но хотя бы так не видно ничего, кроме того, что грудь всё-таки есть, и ею можно гордиться.
Боже.
Тру виски в надежде, что это облегчит мой мыслительный процесс.
Эх.
Не облегчит.
Я после танца с Шолоховым точно сейчас разорвусь на части. Вздыхаю и пытаюсь размеренным шагом дойти до своего рабочего кабинета.
Надо каким-то образом подготовиться к парам. Но как это сделать остается загадкой.
Когда мне сказали, что первым делом сегодня я должна присутствовать на подготовке к балу и курировать эту самую подготовку (Когда я говорю курировать, речь идёт ещё и от оформлении бала) моя паника сиганула в небеса.
Во-первых, я никогда не организовывала ничего серьезнее дня Рождения.
Во-вторых, лишнее взаимодействие с Юркой вне пар очень чревато.
Собственно, вышло именно так, как я и думала.
