Но сейчас я откровенно хреново себя чувствую.
Язык прилип к небу. Юра как на шарнирах мельтешит передо мной.
—Да нет, впервые…
ВАЛЯ
Мое падение в обморок стало грандиозным событием, да таким, что из каждого утюга успели обсудить, почему это дочка Рахманинова грохнулась. Яркое событие, выходит, как мне отец рассказал.
И только я ничего и никому не рассказала, продолжая вариться в собственном соку. Как ни крути, я пока не пришла к какому-то решению, а значит, не стоит спешить. У меня официальный больничный, а на замену быстро сформировали нового человека.
Стоит ли уточнять, кто это?
Надо же, какая неожиданность. Жена Сырникова удачно оказалась свободна и любезно согласилась поучаствовать в спасении календарных планов и знаний курсантов нескольких взводов.
Мне тошно от одного лишь упоминания этой фамилии, а папа несказанно рад, что пары не пропускаются. Что ж, я тоже очень рада.
Но не от всей души.
Мой мужчина успел обозначит первое впечатление от этого чудо-работника. Как всегда, не в бровь, а в глаз.
—Гребанный насос, она такая же пиздопротивная, как и ее муж, — с явным неудовольствием в голосе вещает правду-матку.
Если у него с Сырниковым проблемы, то и с женой будут, естественно. Мои скомканные советы на тему того, что лезть на рожон не следует, он воспринимает с шуткой.
—Валь, я ногами воспитан. Ну не получится лебезить, я ж прямой как рельса. Вымуштрованный вещать как есть. А у нее у самой ошибки в речи, ну я немного поправил. Меня ж лучшая учительница учила английскому. Я ж не лошара патлатый.
Взрываюсь хохотом, ведь тут весь Юра Шолохов. Ох и юморист. В самом деле…
Вообще Юра сам на себя не похож, по большей части звонит и пишет мне без тени юмора, откуда вот только у него снова трубка есть, — вопрос, но это и неважно, с другой стороны.
—Валь, тест сделай, — коротко цедит вечером второго дня. В голосе играет предвкушающее волнение.
И только я понимаю, что так быстро ничего не могло случиться. Скорее всего, я просто перенервничала. С подобными событиями не мудрено, в самом деле. Но переживание все равно давит на все тело бетонной плитой, по-особенному сильно впиваясь острыми пиками вниз живота. Кусаю и без того искусанные в кровь губы до боли, и вздыхаю.
Чтобы не расстраиваться еще больше, сделаю тест чуть позже. Через недельку-другую. Нет никакого смысла делать это раньше.
—Юра, ну не может там быть ничего. Правда, я просто перенервничала.
—Малыш, мы занимаемся сексом без презерватива, а ты потеряла сознание. Это нормально, что я прошу сделать тест. Правда? Давай не ссориться, видишь, я очень стараюсь прийти к консенсусу путем переговором. Мне пиздецй как сложно это сделать, так облегчи мне задачу. А?
И вроде как не ругается, но интонации упорно шепчут о проступающей волне злости, что так пытаются сдержать.
—Сделаю через пару дней, успокойся, пожалуйста.
Шипит в трубку, чертыхнувшись в очередной раз.
—Валь, я завтра в увал. Приходи ко мне, чтобы нам никто не помешал, ладно?
—А кто нам помешает?
—Ну не знаю, вдруг твой папа придет проверить тебя, а я тут своими фаберже кручу туда-сюда. Знаешь ли, мало приятного в том, чтобы гулять голым перед тестем. Хочется еще детей и не двух, а так трех-четырех, — игриво шепчет в трубку.
Ага.
Вот это разбег у тебя, мальчик. Сердце от грусти противно ноет.
—Главное, что ты спросил моего мнения.
—А ты от такого охуенного меня рожать много не хочешь? — показательно обиженно переспрашивает, а я хмурюсь.
—Юрочка, мне бы хотя бы одного родить, и чтобы здоровенький был. И чтобы все хорошо было у нас. А там как получится. Загадывать не хочу.
—А мы не загадываем, а составляем план. Это своего рода пятилетка за три года, ясно? И я сказал, значит, все будет хорошо. Не буди во мне зверя, малыш, он и так не высыпается. Все, целую, глубоко вхожу, довожу до оргазма и заканчиваю досуха. Будь умницей, завтра увидимся.
И вот кто еще так прощается, как не Юра Шолохов? Смеюсь в ответ и коротко шепчу.
—Люблю.
Если проанализировать наши отношения, то они по-правде говоря, судьбоносные. Изначально такими были, еще когда мы просто были хорошими знакомыми, ну или, как мне казалось, друзьями.
Юра все выходные проводит в зале, работает в поте лица, приходит уставший, но затем снова не спит, так как уделяет время мне. Как получилось уже, с учетом, что работать он может лишь на выходные. Я успеваю и забыть о Сырникове, просто отключаю эту часть мозга, ведь мне в моменте спокойно и легко.
Я же наготавливаю ужин и завтрак сразу, чтобы не тратить и без того ограниченное время на пустяки. Во мне зиждется желание просто обнимать своего мужчину и класть голову на плечо. Слушать, с какой силой бьется сердце.
Вдыхать его терпкий аромат и оставлять невесомые поцелуи на грудной клетке. Трогать играющие под руками мышцы и понимать, что это все неожиданным образом оказалось моим.
