— Хм, твои слова прозвучали как-то слишком уж категорично, но, я всё прекрасно понимаю. Видимо, тебе известна моя природа. Вряд ли лично, гули в этих местах не водятся, а значит ты мог вычитать про них из книг. Таким образом, мы приходим к выводу, что ты умеешь читать, что у местных встречается даже реже, чем хорошая родословная, а значит твоя семья не здешняя, приехала скорее всего с севера, а читать тебя научила… думаю, всё же мать. Насколько я знаю, твой отец не отличался особым… образованием. Я прав? — Хитро спросил Воттсон, сложив свои длинные пальцы домиком и выжидающе взглянув на мальчика.
— Какой, вы, однако, проницательный.
— Ооо, не стоит приписывать мне того, чего я не умею. Я вычитал это всё из твоего дела. — Похлопал он по папке. — Там есть всё это и даже больше. На здешних простачков почти ничего не найдёшь. Родился, жил, умер и так по новой. Но вот на переселенцев досье составляют кудааа тщательней.
— К чему вы клоните?
— Поверь, мне, я никуда не клоню, а прямым текстом тебе говорю — если ты о чём-то прочитал в книге, это ещё далеко не значит, что это делает тебя экспертом. — Насмехаясь, укорил юношу Воттсон.
— Хорошо, в этом я с вами, пожалуй, соглашусь. Но это не заставит меня поверить в ваши благие намерения.
— Благие? — Усмехнулся тот. — Я никогда не говорил, что делаю это ради тебя или кого бы-то ни было ещё. В мире хватает простаков, готовых тяжело работать за малую заработную плату. Отнюдь, мои намерения насквозь пропитаны корыстью! Просто так совпало, что именно ты подходишь для этой работы.
— Да? Лесть ещё никого не красила. Разве я обладаю чем-то таким, из ряда вон выдающимся?
— Нисколько. — Твёрдо припечатал долговязый. — Совершенно заурядный мальчонка из деревушки.
— Тогда, в чём же дело?
— Здоровье! Чего-чего, но его у тебя хоть отбавляй. По крайней мере сравнивая с вашим нынешним поколением.
Мистер Воттсон поднялся из-за стола, и подкатил к себе металлическую тележку, на которой были разложены разные медицинские приборы. Кирилл заметно напрягся. Ему совсем не хотелось, чтобы это существо ставило над ним опыты или даже просто касалось.
— Конечно, окончательный результат мы узнаем только, когда я лично обследую твоё тело, но даже так, просто рассматривая тебя, вдыхая твой запах, — На этих словах, он как-то хищно облизнулся. — можно сказать, что ты уже достаточно редкий экземпляр. Ну, чего ты ждёшь? Раздевайся.
Дальнейшее медицинское обследование можно было назвать самым обычным: проверка рефлексов, зрения и слуха, измерение некоторых частей тела и взятие кое-каких анализов и всё в том же духе. По времени это всё заняло неменьше часа, за которые длинный человек успел сделать множество пометок, как в личном деле испытуемого, так и в своём блокноте, который он достал из внутреннего кармана пиджака.
Заключительной и, наверное, самой важной процедурой было взятие крови и смешение её с одним реагентом. Крови для этого требовалось достаточно много, около трёхсот миллиграмм вытягивалось из тела в большой стеклянный шприц, наполненный густой прозрачной жидкостью. Такие анализы обычно брали всего несколько раз за всю жизнь, а первый раз должен был быть почти сразу же после рождения. Он должен был показать характер некоего вещества, способного изменять классические организмы до неузнаваемости.
После втягивания крови, та практически сразу бесследно растворилась в растворе, лишь маленькая чёрная струйка побежала вверх по шприцу, прежде чем так же затихнуть.
— Потрясающе! Впервые вижу человека с такой чистотой крови. Видимо, скверна тебя любит, мальчишка. — Восторженно восхитился Воттсон, вертя в руках шприц.
— Раз уж она меня так любит, то почему тогда ничем не наградила? — Недовольно пробубнил Кирилл про себя, но его всё ровно услышали.
— Не тебе решать, что ей делать! Цени то, что уже имеешь! — Неожиданно разозлился на него Яков. — На всё её воля. — Уже куда тише закончил тот.
— Однако, достаточно занятно. — Задумчиво пробормотал долговязый. — Как при такой богатой родословной ты сохранил своё тело в первозданном виде?
— Мне то откуда знать?
— Хм, если не ошибаюсь, то твоя мать имеет инсектоидные мутации третьей градации, а отец генетические второй. У тебя были ещё родственники с явно выраженными признаками мутаций?
— Не знаю. После смерти отца мать перестала поддерживать с ними связь.
— Его дед был героем войны. — Неожиданно влез Яков. — Его звали Август «неубиваемый», господин.
— Тем более странно. Должна была выпасть тысячная доля процента, чтобы его генетический код сложился так, как сложился. — Мистер Воттсон казался слегка озадаченным и заинтересованным. — В общем, ты нам подходишь. — Решил сам для себя он. — Карета прибудет поутру через пару дней. С собой взять только самое необходимое и…
— Я отказываюсь! — Разозлился юноша. — Что бы это ни было, я не горю желанием становится чьим-то обедом.
Услышав это, лицо Воттсона неожиданно потемнело, будто на него накинули тень. С него сразу же пропала улыбка, а взгляд стал убийственно-холодным.
