— Ради всех богов, лежите и не двигайтесь, вы потеряли слишком много крови, когда мы вас раздевали, то вся ваша одежда с внутренней стороны была ею пропитана, это уже ни в какие ворота не лезет! — Постепенно Виктория Йозефовна начинала всё больше и больше распаляться в возмущении, как будто это и не я сейчас лежал в кровати, а она. — Мы поставили тебе специальный раствор, который должен поспособствовать скорейшему твоему восстановлению, ведь, к сожалению, обычная донорская кровь в этом случае не подойдёт, концентрация скверны в ней слишком велика и вполне может быть отторгнута организмом. Более же чистых экземпляров у нас нету, так что пока, как есть, обойдёмся раствором.
Одна из медсестёр взяла с небольшого металлического столика на колёсах шприц с нежно-розовой жидкостью, зашла мне куда-то за спину и что-то и сделала, от чего я почувствовал, как вены на правой руке обдало чем-то тёплым.
— Мы вкололи тебе снотворное, так что ты сможешь, как следует отдохнуть, но боюсь, что…
Но дальше я уже слушать не мог и мой разум вновь отключился.
Следующие воспоминания были размыты, я то просыпался в каком-то бреду, то снова засыпал, а снились мне почти одинаковые сны, где за мной бегали гули, в основном это были либо та продавщица, либо Миокрада, но в любом случае, стоило кому-то из них меня догнать, как я тут же вскакивал с кровати с криками, на которые прибегали медсёстры и пытались меня успокоить и снова уложить в кровать.
В одно из таких пробуждений я заметил, что от моей правой руки вверх идёт какая-то тонкая прозрачная трубка, оканчивающаяся в мешке с какой-то прозрачной жидкостью, что скорее всего и являлась тем самым раствором, который был мне вместо крови.
Когда же сонливость стала понемногу отступать, а периоды между снами стали значительно больше, до меня вдруг дошло, что раз меня здесь раздевали, то наверняка могли обнаружить и нож, который я украл.
До этого я не замечал на нём каких-либо меток или опознавательных знаков, с помощью которых можно было бы доказать кто является истинным его владельцем, но чем скверна не шутит, я вполне мог его и проглядеть. А раз уж это так, то у кого-нибудь точно должны возникнуть вопросы, касательно наличия его у меня.
В принципе, можно было бы, конечно, сказать, что я просто его нашёл где-то в академии, но, думаю, что мне вряд ли поверят.
В отличии от прошлых раз, когда я лечился, никто ко мне не приходил, от чего я не мог сказать ни сколько сейчас времени, ни даже какой в данный момент день. Ко мне в палату вообще редко кто заходил, в основном заходила одна из близняшек, меняла пакет с раствором и уходила. Один раз меня попробовали покормить каким-то лёгким бульоном, но, как только первая ложка достигла дна моего желудка, он полился наружу.
Когда же Виктория Йозефона лично собралась меня навестить, то оказалось, что уже ночь, почти что утро понедельника, а в деревню я пошёл ранним субботним утром, и несмотря на то, что провалялся в кровати почти двое суток, я совсем не чувствовал, что отдохнул. Нет, у меня ничего не болело, только была слабость во всём теле и лёгкий озноб, ну и ещё немного подташнивало.
— Должна сказать, Кирилл, что вам крупно повезло, если бы та… "собака" укусила бы вас чуть выше, то вы бы и сто шагов не сделали. Впредь будьте предельно осторожны и не попадайте больше в такие ситуации.
— Извините, больше не буду. — Без зазрения совести соврал я. — Когда можно будет вернуться к занятиям?
— Ну, думаю, завтра мы ещё вас подержим, а потом будем смотреть по состоянию.
Чтож, хоть какие-то хорошие новости. Занятие по ближнему бою будет во вторник, так что я точно не подведу ребят, путь и ходил я в этот раз по краю. Впрочем, мне так кажется, что они и без меня справятся. Всё-таки остался только один противник, думаю с ним у них проблем не будет.
С этими мыслями я вновь уснул, а уже вечером следующего дня возвращался к себе в комнату. Мне удалось уговорить Викторию Йозефовну, чтобы меня отпустили пораньше, с обязательным условием вернуться назад, если станет вдруг плохо. Уроки уже давно закончились, так что риск вновь попасть в какие-нибудь неприятности был минимален, просто мне надоело лежать в четырёх стенах, особенно когда перестал засыпать каждый час.
— Кирилл! — Как только я хотел было уже закрыть дверь, в дверной проём сначала залезла рука, а затем и голова Фаи.
— Привет, как дела? — Спросил я, вновь открывая дверь, за которой вдобавок к девчушке оказалась ещё и угрюмая Люсиль, с которой я тоже поздоровался, на что та что-то невнятно пробубнила.
— Да я то что, ты сам как поживаешь? Виктория Йозефовна сказала, что у тебя была сильная кровопотеря. Что тогда случилось?
— Да так, в деревне собака напала.
— О ужас!
— Да, такие вот дела.
— Кстати, возвращаю тебе. — С этими словами Фая извлекла откуда-то из-за спины, знакомый мне, нож.
