Просто еще одна сделка… На первый взгляд трудно представить Бенджамина Даггера, в потертом пиджаке и с подарками для бедных детишек, втянутым в подобное. Но если у мужчины есть деньги и сексуальные проблемы, нельзя сбрасывать его со счетов просто потому, что он умеет прикидываться добропорядочным гражданином.
Существует еще одна вероятность. Кто-то решил преподать Лорен последний, ужасный урок: самообман — неотъемлемая часть проституции, а фантазии о контроле над ситуацией не спасают от психически неуравновешенных клиентов.
Я позвонил в полицейский участок в пять часов пополудни. Майло не было на месте; детектив по имени Принсипп сказал, что тот уехал на вызов.
— Знаете куда?
— Нет.
Я попросил сообщить Майло о моем звонке, повесил трубку и отправился на пробежку. Когда вернулся, солнце уже село, а Стерджис так и не перезвонил. Я ополоснулся и переоделся. Через несколько минут позвонила Робин и рассказала, как ездила в Саугус посмотреть на склад древесины тирольского клена, о котором писали в газетах. Только клен оказался прогнившим и ни на что не годным.
— А теперь я застряла в пробке на шоссе.
— Мне очень жаль.
— Надеюсь, я провела день не хуже, чем некоторые?
— Кто, например?
— Не догадываешься?
— Нет.
— У тебя все в порядке, дорогой?
— Вроде бы. Хочешь, сходим куда-нибудь поужинать? Или мне приготовить?
— Конечно, хочу.
— Чего именно?
— Мне все равно. Просто накорми меня.
— Звучит разумно.
— Ты ведь не ввязался во что-нибудь опасное?
— Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Хороший вопрос.
— У меня все отлично, — сказал я. — Люблю тебя.
— Я тоже, — ответила Робин, но в ее тоне слышалось еще что-то, кроме любви и привязанности.
Я жарил отбивные и чувствовал себя нужным и полезным, когда зазвонил телефон и Майло спросил:
— Что случилось?
— Есть новости о Даггере?
— Я разговаривал с его бывшей женой. — В голосе детектива слышалось нетерпение. — Живет в Балтиморе, профессор английского языка в Хопкинсе. Можешь себе представить: любит бывшего мужа. Не в смысле романтики, а как человека. «Бен — замечательный человек» — вот ее слова. Она не смогла назвать ни одной отрицательной черты его характера.
— Почему же они развелись?
— Они «развивались в разных направлениях».
— В сексуальном плане?
— Я не спрашивал, доктор Фрейд, — ответил Майло с преувеличенным терпением. — Случай не представился. Последний штрих: ее позабавило, что полиция им заинтересовалась.
— Возможно, Даггер предупредил о твоем звонке.
— Если честно, я так не думаю. Она искренне удивилась. В любом случае есть кое-что поважнее. Пришли дневные сводки по убийствам, и одно происшествие в центральном Лос-Анджелесе привлекло мое внимание. Два тела оставлены в аллее недалеко от бульвара Аламеда прошлой ночью или ранним утром, в промышленной зоне к востоку от центра. Мужчина и женщина. Застрелены в голову, затем политы бензином и подожжены. У женщины только одна рука. Правая. Сначала подумали, что рука сгорела, однако тела полыхали не настолько долго. И, по словам коронера, ампутация старая.
— Мишель, — произнес я. Мое сердце сжалось.
Майло рассказывал дальше:
— Сейчас они пытаются снять отпечатки пальцев с того, что осталось от правой руки, хотя кожа в ужасном состоянии и слишком надеяться не стоит. К счастью, женщина постоянно пользовалась услугами одного и того же дантиста.
— Странное совпадение, что Мишель убили на следующий день после нашего разговора с ней.
— Ее спутник обгорел не меньше, но копы смогли найти несколько опаленных прядей светлых волос. Белый, около шести футов.
— Парень, с которым она жила, — сказал я. — Ланс.
— Я попросил отдел по борьбе с наркотиками в Рампарте проверить всех наркоманов по имени Ланс. Надеюсь, скоро дадут информацию.
— Ты говоришь, словно сомневаешься, они ли это на самом деле.
Пауза.
— Это они. Я просто думаю, не мой ли визит привел к их смерти. — Стерджис говорил в единственном числе, беря всю вину только на себя.
— Кому-то не понравилось, что Мишель рассказывает о Лорен?
— С другой стороны, такая девушка, как Мишель, могла быть замешана во что угодно. Место, где она жила, наркотики, соседи-преступники. Возможно, кто-то следил за ее квартирой, увидел меня и решил, она раскололась. Я никого не заметил… правда, я и не ожидал слежки.
Я сказал:
— Гретхен знала о том, что мы ищем Мишель. Сама она тебе ничего не сказала, но Ингрид назвала фамилию. Где гарантия, что впоследствии она не сообщила об этом Гретхен?
— Да, — ответил Майло с деланным спокойствием. — Это приходило мне в голову, и я попросил об одолжении одного из детективов. Он понаблюдает за действиями Гретхен пару дней. Пока результаты таковы: она обедала в том же ресторане, опять с Ингрид, вернулась в бутик, оставалась там до трех, затем села в свой маленький «порше-бокстер» и поехала на пляж…
— К Даггеру?
