Но президент США Просперос Дойл был по-прежнему весел – страх не закрался в его сердце, разум не утратил остроту. До того как разразилась катастрофа, возглавляемая им администрация работала над тем, чтобы окончательно отменить правила охраны окружающей среды, мешающие, по ее мнению, развитию промышленности. Но когда началась эпидемия, Дойл сразу оценил серьезность ситуации – безрассудным он не был. Однако, верный своей репутации волевого человека, не намеревался капитулировать перед случившимся и принимать непопулярные меры, которые могли лишить его симпатий среднего класса, чья поддержка гарантировала республиканцу успех.
Когда страна начала в буквальном смысле вымирать под натиском Красной смерти, из пятисот сторонников, здоровых и деятельных, Дойл сформировал кризисный штаб, работающий днем и ночью. Вместе со своими помощниками он укрылся в Белом доме, должным образом стерилизованном и снабженном достаточным количеством кислорода. Двери и окна запечатали, военные заблокировали внешние ворота. Существовал лишь один вход со стерилизационными камерами для немногочисленных гостей, которых приглашали в исключительных случаях.
Штаб с энтузиазмом приступил к работе, хотя снаружи поступали все более тревожные новости. Врачи, психологи, военные, инженеры, специалисты по коммуникациям должны были собираться ежедневно и не имели права выходить на улицу – ни по какой причине. Необходимость столь жестких ограничений диктовалась сложностью ситуации. Аномалия крови стала таким частым явлением, что набрать в команду только генетически здоровых людей было попросту невозможно. В Белом доме поддерживалась оптимальная концентрация кислорода, поэтому наличие предрасположенности к Красной смерти мало кого волновало. Но если бы кто-то из членов кризисного штаба вышел на улицу, никаких гарантий его возвращения не было.
Каждое утро президент Дойл по телевидению оповещал население о предлагаемых экспертами мерах по выходу из кризиса. К счастью, в последнее время на международной арене Америка не имела опасных врагов, поэтому можно было не форсировать события. Главный экономический конкурент, Германия, втянутая в бесконечную войну на Балканах с нацистской империей RACHE, угрозы не представляла. Как и Япония, сама оказавшаяся в западне Красной смерти. За границей даже ходили слухи, что американское правительство намеренно «экспортировало» эпидемию, чтобы не дать врагам воспользоваться слабостью Штатов и нанести им ущерб. Но в такой цинизм все же мало кто верил.
Не теряя способности мыслить здраво, Дойл не спешил немедленно закрывать загрязняющие воздух заводы, как предлагал один демагог из его партии. Вместо этого, по совету приближенных, он приказал переместить предприятия в другие штаты – Монтану, Дакоту, Миннесоту, Вайоминг, Мичиган и Юту, чтобы не останавливать производство и сделать воздух чище в самых густонаселенных районах страны.
Некоторые результаты такое решение действительно принесло – в прибрежных районах эпидемия пошла на спад. Но среди миллионов рабочих, которым пришлось переезжать на новые места, Красная смерть – или, говоря по-научному, серповидноклеточная анемия, – продолжала свирепствовать с небывалой силой. Однако многочисленный средний класс, чьи экономические интересы оказались почти не затронуты, вновь поверил в счастливое будущее. Теперь можно было спокойно решать проблемы по мере их поступления. А Дойл, вполне довольный собой, продолжал руководить страной из своего герметичного убежища. Если верить опросам общественного мнения, его популярность стремительно росла.
Правда, президент столкнулся с еще одной неприятной ситуацией – моральный дух его соратников постепенно угасал. Молодые, энергичные люди с трудом переносили продолжительное, почти тюремное заключение. Чтобы предотвратить кризис, на исходе пятого или шестого месяца изоляции Дойл предложил устроить грандиозный маскарад, который должны будут в прямом эфире показать все телеканалы страны.
Сценографию курировал лично вице-президент – молодой, утонченный южанин, избранный за свой просвещенный консерватизм. Он решил провести праздник не в большой гостиной, а в семи просторных комнатах, где жил президент. Выбрал для каждой из них свою цветовую гамму, интерьер и освещение.
Получилось впечатляюще. Дальнюю комнату на восточной стороне, например, задрапировали бирюзой, которую делал еще насыщеннее рассеянный бирюзовый цвет прожекторов. Во второй комнате гостей встречала пурпурная обивка и пурпурный свет. Третий зал был полностью зеленым, четвертый – оранжевым, пятый – белым, а шестой – фиолетовым.
Из последнего зала, Овального кабинета президента, убрали всю мебель. Стены задрапировали черным бархатом, который широкими складками ниспадал на черный ковер. Для освещения, разумеется, пришлось выбрать какой-то другой цвет. Вице-президент остановился на красном; его блики на стенах напоминали отблески жаровни и придавали помещению сюрреалистический вид, словно у вошедшего вдруг начались галлюцинации.
