— Тогда прошу вас — обоснование. Обоснование своего приказа. Технико-экономическое. Или вы тоже считаете, что и тут сможете обойтись без главного инженера?
— Обоснование будет. Сегодня же. Вы знаете, что работала комиссия, — ее выводы крайне убедительны. Они и вас убедят.
Они обращались друг к другу на «вы», и эта официальная вежливость, внезапно ворвавшаяся в их отношения, разделяла их, словно линия фронта. Переступить ее сейчас значило бы попросить мира, милости, признать свое поражение, и поскольку каждый из них рассчитывал на победу, никто даже и не подумал переступить черту, границу, на которой указательными столбами маячили эти обращения на «вы», по имени-отчеству или даже по фамилии.
— И вот что прошу учесть, Вадим Николаевич: решается судьба двадцати человек, это уже выходит за рамки чисто производственных вопросов, и такой приказ не может быть отдан без согласия общественных организаций. Это вы, надеюсь, понимаете?
— Все понимаю, товарищ Метельский, не первый год замужем.
— Значит, мы вынесем ваш приказ на обсуждение коллектива.
— Тем лучше.
— Не думаю.
— Посмотрим…
В синих, прикрытых толстыми веками глазах Дмитровича промелькнула усмешка. Он понимал, что всего каких-то полсотни программистов и электроников против трех сотен остальных работников управления — это муха против слона. К тому же электроников, зарабатывавших больше всех других в управлении, не очень-то любили. Поэтому угроза Метельского показалась Дмитровичу просто смешной, неуместной — как он сам, человек неглупый, этого не понимает? Как видно, потерял чувство реальности. Психологическая атака, пожалуй, удалась. Но подожди, уважаемый мой работник, то ли еще будет, когда он, Дмитрович, поставит вопрос ребром: нужны ли в системе управления ответвления вроде всяких там электроников, да и главные инженеры, которые не занимаются своими непосредственными служебными обязанностями?
Метельский ушел от Дмитровича недовольный собой. Вскипел, не смог удержаться, будто молодой петушок, что так и рвется в драку, — хорошо, хоть вовремя одумался, не наговорил грубостей, хотя был уже на волоске от этого, когда увидел этого чинушу. О, многопудовая руководящая колода, Метельского даже теперь захлестывает ярость: приказ, видите ли, готовит, подлый, из-за угла, его, главного инженера, подчеркнуто не принимает во внимание, фактически словно бы уволил с работы. А еще вчера Метельский ума не мог приложить, чего это ради обходят его кабинет прорабы, — значит, по управлению пошли слухи и никто из прорабов не хочет иметь дело с ним, Метельским, который в конфликте с начальником и не сегодня завтра может распроститься со своим местом.
«Первый тур проигран», — сказал себе Метельский и повеселел. Повеселел, потому что это было началом действий, не нудного терпеливого ожидания, а действий, которые должны либо ускорить окончательное воплощение его замысла, приблизить чудесную, ослепительную Перспективу, либо привести к неудаче, к краху, после которого от его начинаний останутся только дымные обломки. И все же обломки начинаний, но не Перспективы, нет! В нее он верил, поскольку понимал ее жизненную необходимость, потому что каждый день ему трубил в уши какой-то голос: «Созрела! Нужно! Не отступай!»
Зачем только было упоминать общественные организации? Они помогут как мертвому припарки, а то и напортить могут, потому что кто там, в этих организациях? — одни сторонники Дмитровича, эти канавокопатели, которые давно уже косятся на нововведения главного инженера. Помогут ему только цифры, только факты, тот же договор на специальное приспособление для ЭВМ — вот он, козырь, который Метельский до поры до времени припрятывал, скрывал от Дмитровича, но в самый решительный момент, только тогда, не раньше, он и будет пущен в ход. Куц — молодчина, вот только трудно будет помочь ему с квартирой, но, в конце концов, решается что-то куда более важное, чем квартира, решается судьба заветного замысла, идеи, которая самым непосредственным образом связана с Перспективой, и именно ей Метельский отдаст все свои силы, все способности инженера и организатора. А Куц с квартирой подождет… Сколько — это, правда, трудно сказать, хотя скоро, впрочем, все станет ясным. Теперь уже скоро.
Он набрал телефон Кунько.
— Андрей Степанович, как настроение?
— Не скажу — праздничное. Но лучше, чем можно было ожидать.
— Не паникуют?
— Не замечал. Да люди, можно сказать, уже были подготовлены. Кроме того, в группе произошли перемены. Крепкий стал коллектив, Богдан Вацлавович. Жаль, если не удастся сохранить. Что-нибудь прояснилось?
— Только то, что приказ в самом деле готовится. Вас, конечно, успокаивать не буду, скажу, что обстановка довольно серьезная. Людям же передайте, что вопрос решается. И это правда. Я сейчас еду за подмогой.
— Счастливо вам!
— Да, вот о чем еще хочу спросить: Будник на работу вышла?
— Да, работает. Что-нибудь передать?
— Просто подумал: если актив на месте, то все же легче. Ей можете объяснить более подробно. Главное же — вы сами это понимаете — сдать задачу «Строймонтажиндустрии».
