Внезапная тишина обрушилась и обескуражила прилетевших. Пройдя дальше, они расположились в балке. Здесь были спальные места и кухня с набором посуды, газ. Решили пообедать прихваченным харчем, рассчитанным на пять дней здешнего пребывания. После еды, сытые и довольные, все пошли посмотреть окрестности.
Начали с буровой. Вертикальные трубы, лебедки, натянутые тросы — всё это придавало большой колорит тому месту, а вокруг ни души. Представилось, что отсюда рукой подать до центра земли. Сашке даже представилось ещё и древнее время с горизонтов того доисторического мира, откуда сюда вела эта скважина на острове. А недалеко за ивовыми зарослями они нашли и свой фронт работы: и железные конструкции электроустановок, и тюки с минватой, и оцинковку для обивки, и деревянные бруски. За три-четыре дня их небольшой бригаде надо было всю работу сделать и улететь вертолётом обратно, поменявшись с действующей вахтовой бригадой настоящих бурильщиков. Тут же, не тратя время, взялись за дело: стали готовить прожилины для крепления оцинкованных листов, приваривать к металлическим стенам уголки.
А вокруг благоухал цветами и запахами сентябрь. Нет, точнее, великолепье бабьего лета. С летящими паутинками, холодными утрами и быстрыми теплыми полуденными часами. Природа дарила такую погоду и словно фартила троице, подгоняла их своим чудесным действием и задавала работе высокую скорость.
И уже на второй день появились навыки, пришла уверенность. До темноты, а это до семи часов вечера, работа и ещё раз работа. Без обеда. Решено было не тратить время на обеденные пустяки, вкалывать и всё. Сашка втянулся и, хотя уставал очень, никому не жаловался. На ужин сил ещё хватало. Представьте ужин при лампаде из тряпки в солярке. Электричества-то не было. За считанные минуты троица основательно подкоптилась от этого источника света, добавляя слои сажи себе на физиономии, ведь и пару конов в карты играли там же и даже читали что-то. Утром под носами и на бородах проступала сажа — следы от вчерашнего вечера, и от этого всем было смешно и весело. Поутру сажу долго смывали подогретой водой с мылом. Смывались бороды Чайковского, Ленина, усы Сталина и Чарли Чаплина. Туалет проходил под открытым небом на заре, под первыми лучами осеннего прохладного солнышка. За этим утренним занятием все достопримечательности речного островка с буровой оставались незамеченными. Но Сашка-то был молодой, а это значит, что инициативный и охочий до всякого там рода исследований. Его тянуло промяться по периметру острова, узнать что-то новое, что-то заметить.
Вот при таком обходе или, точнее, оббеге, он отметил интересную канаву, которая шла от одного конца по длине и под углом к другому концу острова, пересекая его. Буровая и насыпанный песок перекрывали ее, но, как он потом выяснил, и другой конец канавы, видимо, бывшей протоки, также не соединялся с рекой и был перегорожен дамбой. Впрочем, когда такая мощная техника применялась тут, то всё это были для неё мелочи. Протока была наполнена водой, наверное, в половодье. Умываясь утром, он случайно обратил внимание на какое-то движение в протоке, в стоячей воде. Он вытер полотенцем лицо и решил посмотреть, что же это. Вода в протоке была прозрачной, и было видно всё её дно. Сашка взял камешек и, как в детстве, запустил его по поверхности. Камешек стукнулся, подпрыгивая, раз пять.
Вдруг какая-то тень метнулась по канаве и быстро прочь в другую сторону. Заинтересовавшись, он прошёл вдоль берега и вдруг увидел большую рыбину. Она была вся на виду. Стояла на одном месте и смотрела на него своими большими глазами. Противостояние взглядов рыбы о человека было очень долгим, захватывающим и даже страшноватым немного. Сашка ощутил его. Он быстро развернулся и побежал к остальным, которые занимались подготовкой завтрака.
— Там рыба…
— Какая такая рыба, может, золотая? — усмехнулся Николаевич.
— И кто тебя, Молодой, так напугал? — поинтересовался Дима.
— Рыбина там, огромная такая! Смотрит, не уплывает, я её боюсь! — выпалил Сашка.
Дима был азартным рыбаком. У него дома было полно снастей для вылова рыбы: всякие спиннинги, блесны, воблеры, мордушки, крючки, грузила и еще много-много кое-чего. Дима в каждом водоёме видел предмет для ловли рыбы и говорил не раз, что если рыба есть, то он её обязательно достанет и справится с ней. Азарт его был делом серьёзным и заражал всегда людей, его окружавших, даже абсолютных профанов в этом деле. Он и здесь на острове с первого мгновения пребывания думал о ловле, говорил о ней со своими спутниками. На эти слова попался Николаевич, человек молчаливый и прямой, немного сварщик, немного бетонщик, всего понемногу. В картах ему почему-то никогда не везло, зато, наверно, везло в пресловутой любви, и ему сообщалось об этом каждый раз при тусклой лампаде и Сашкой — Молодым, и, конечно, Димой. Он пару раз с Димой даже блеснил здесь на берегу, разводил большой костёр для приманки рыбы, не подходя к кромке воды.
