От эмоций, перенапряжения некоторые листья, особенно на абрисах деревьев, стали отрываться от веток и тихонько падать вниз, кружась, цепляясь за ветки и друг за друга, вправо, влево. Они пели, пели свою осеннюю мелодию, с вариациями, шурша и меняя направления полёта. Внизу, на земле, они не сразу очнутся, поймут, что полёт-то последний, что жизни на дереве уже никогда не будет. По мере своего снижения каждый лист видел массивный ствол дерева, высокую траву вокруг, шляпки торчащих опят, ещё зелёные кустики шиповника с красными ягодами. Так постепенно листья устилали собой всю землю в лесу. И верх, и низ стали кричаще жёлтыми. Если находиться внутри этого пространства, то всё режет глаза, даже ослепляет своей желтизной. И только ели, подобрав свои лапы, остались верны лету, своим воспоминаниям о весне и летней жаре. Большими зелёными конусами они стояли в лесу, не меняясь, и горделиво возвышались над муравьиной кучей.
Переодевание природы шло к зиме. По утрам обильные росы, иней первых морозцев добавляли влаги и давали возможность росту семьям грибов, и те пользовались этим, росли тут и там. К ним-то вниз точно и стремились некоторые падающие листья, чтобы посмотреть одним глазком на заповедные, редкие для них быстрорастущие создания природы и устроиться где-нибудь неподалёку, а может даже на шляпки, явно украшая всё грибное семейство.
Шёл неповторимый маскарад осени.
Яблоня
Яблоня росла в углу сада давно, даже никто не помнит, когда она появилась здесь. Она была хороша. Раскидистые ветки, как руки, высоко ушли в ярко голубое небо и, как по заказу художника, покрылись настолько частыми восхитительными белыми цветами, источающими весенний, пьянящий аромат, что оказались в них совсем не видимыми. Её ещё крепкий ствол кряхтел под тяжестью веток и листьев и иногда скрипел от ветра.
Яблоня умудрялась издавать нежные ноты уюта и согласия жизни у любого, кто смотрел на неё и слышал звуки шорохи и роста, такие нежные мелодии души. Мысли и слова тогда соединялись в красоте, а сердце замирало.
Пчёлы от запахов совсем теряли головы и сновали вокруг множественными черными точками в белом море яблоневого цвета. Они ведь добывали нектар самим богам! Эти труженики натыкались на мешающие им ветки, а те чуть вздрагивали в ответ, ещё и ещё подставляя себя неугомонному пчелиному гуду и суете.
Но вот прошло немного времени, и уже новая реальность неотвратимо наступила здесь повсюду: яблоня отцвела, и её лепестки стали с сожалением отлетать и стелиться рядом в небольшие мягкие, белые весенние сугробы.
Постепенно яблоню перестала тревожить жужжащая пчелиная команда, и поменялись ценности, ведь у неё взамен бутонов на ветках появились маленькие зелёные ещё яблочки, которые принялись тут же расти прямо на глазах с каждым днём, наливаясь здоровьем и силой. Наша кормилица только успевала их заботливо колыбельно покачивать и радоваться обилию народившихся плодов.
Совсем быстро пришёл август и стал отрывать от календаря свои дни. Он давал яблокам расти, наливаться солнцем и утренними, пока тёплыми росами.
Ветки яблони потяжелели, наклонились к земле. Изогнулись дугой, терпеливо и с благодарностью легли на подпоры. Ей было сейчас, как матери, хорошо, и она была благодарна тем, кто понимал её, поливал и ухаживал за ней и её детками.
И вот однажды эти же руки коснулись больших, заветных, налитых солнцем её плодов. Яблоня поняла, что пришло время отлучить их от себя, с грустью расстаться.
Их было много, они загружались в сумки, вёдра, ящики, мешки и пакеты, а потом исчезали куда-то в неизвестность, но это была не беда для неё, а радость!
На самом верху, на макушке, куда невозможно дотянуться никому, созрели самые красивые, самые сочные и самые сладкие яблоки, те, которые достанутся только птицам, потому что недоступны с земли, сколько не тряси ветки.
Потом первый утренний заморозок застал её врасплох, и она откупилась от него и изменила цвет листьев на жёлтый. Но холоду этого мало. Он перешёл к решительным действиям, заставил её расстаться и с листьями. Как же она не хотела этого, но пришлось….
Тут и снег подоспел на подмогу холоду. Так от сожаления и обиды яблоня впала в спячку. Лишь обильный иней в утешение обелил вместо цветов её ветки. Он всю округу окрасил, а противный мороз скрипел тогда повсюду.
Сквозь сон она чувствовала, как трещали от него ветки, пропитываясь печным дымом из домов. А в них-то, глянь, интересно, на столе стоят её детки в компотах и вареньях.
Потом март с апрелем, взявшись за руки, отогнали холода, позвали солнце.
Наша яблоня проснулась или от прилёта скворцов, или ещё от чего.
Забурлило всё внутри, заклокотало и выстрелило сначала почками, а потом новыми листьями и белыми бутонами с неповторимым ароматом.
Она снова решила надеть на себя свадебное платье, спрятав в нём, как раньше, свои ветки. Это и была её тайна. Ведь снова ей так захотелось жить!
Мечты у окна
Быстро мелькают ставшие уже короткими дни. Нет в них тепла. Совсем похолодало, но природа ведь знает, когда и что.
