Длина светового дня в ноябре стремительно уменьшается, так, как будто пьёшь в жару воду из стакана. Солнце утром даже в восемь не выглядывает из-за дальней девятиэтажки, хотя ещё совсем недавно будило меня своими красноватыми, весёлыми лучами, било по голове, проникало в глаза, говорило: «Вставайте, Ваше величество, Господин лентяй! Поднимайся!»
А в это же время сейчас нет его там, а есть чуть посветлевшее небо, слегка одуревшее от всполохов городских огней. Предзимок — ноябрь и будущий рассвет захватывают и утомляют меня, зовут снова закрыть глаза, отключиться в сон. «Солнца мало, авитаминоз, поспи ещё», — тихо успокаивает меня Господин лентяй, натягивая одеяло на голову.
Дворники начали ворочать лопатами выпавший ночью мягкий снежок, собирая его в кучи, выгребая его вместе с остатками сна на всеобщее обозрение.
Пока снег всем в диковинку: он не надоел — лёгкий, пушистый. После мокрой листвы — и вдруг снег. Дворники стараются, и в лопатной песне громко это у них получается. На окнах припаркованных внизу машин выросли длинные, замысловатые кристаллы морозного инея. Это остатки вчерашнего дня, точнее его тепла, которое превратилось в воспоминания.
Прямо передо мной больничное окно в палате. Сегодня у меня операция. И что-то изменится со мной навсегда. Мне от этой неизвестности становится страшно. Сегодня мой лентяй отпразднует полную победу. Он только боится, что после операции я стану другим. Бойся!
Больница старая, она приняла и проводила многих своих пациентов, некоторых даже навсегда. В здешнем окне можно увидеть и улыбку надежды, и бессилие врача, оптимизм больного и суровый приговор, и даже то, когда приговор исполняется по воле божьей.
Вот послышалась тихая, далёкая сирена «скорой». Вот она становится громче и ближе. В такт с ней начал мигать край у моего не зашторенного окна, заполняя его своими сине-фиолетовыми бликами. Вот для меня уже сирена «скорой» рядом. Вот они рядом настолько, что она со мной здесь, в палате!
Вдруг звук и свет внезапно оборвались.… Приехала в «приёмное», расстаралась, наверное, успела. Наверное,… Она достигла своего конечного пункта, у кого-то жизнь не оборвалась.
Но кажется мне пора! В путь! Спаси и сохрани! Господи! Как стучит гулко сердце! Поехали…
Неизвестность закрыла собой все образы, промелькнувшие передо мной. Они стали мне милы и дороги. Увижу ли я вас ещё?
Я печально посмотрел в окно. Там пророчески визжала и мигала мне вторая машина скорой помощи с притаившимся в ней декабрём.
Весна
Весна на дворе. Прекрасная пора. Весна солнцем балуется, ветром прошлогоднюю ветошь травы пригибает, проникает повсюду. Она ощущается на вдохе каждой клеточкой, каждой былинкой. То тут, то там снуют по земле паучки, клещики, ожила мухота. Пчёлы облетают свои владения, где обязательно расцветут скоро все растения, и они искупаются в море нектара. Птицы от пришедшего тепла и радости красиво гармонично поют, усевшись на провода, свои неповторимые трели, выводя витиеватые коленца. «Во дают!», — восхищаетесь вы и тем самым напитываетесь прекрасным моментом.
Птицы поют от того, что у них будут скоро птенцы, и они без устали носят в свои гнёзда насекомых для прокорма своих любимых, которые уже уселись на яйца. Поэтому на проводах долго не засиживаются, а, поучаствовав в какофонии звука, спешат туда — сюда на всё новые и новые поиски съестного. Берегись этих музыкальных голодных клювов!
В колках сок берёзовый стекает с деревьев в кем-то расставленные банки, которые уже стоят переполненные, ожидая страждущих будущих силачей.
И берёзам это нравится. Они покачивают с одобрением свои пока без листьев свисающие ветки, которые совсем скоро научатся шептаться красивыми новенькими листиками с ветром и шуметь с весенней грозой.
Вдруг вмиг небо заволакивает туча, и из неё начинает сыпаться белая крупа, а совсем не тёплый дождь.
Студёные порывы ветра охлаждают горячие головы, имеющие обыкновение забывать о том, что здесь не тёплый юг, а всё же какой-никакой север. Белые крупинки смешно подпрыгивают, ударяясь о землю, но у них не хватает силы сомкнуть свои плечи, чтобы образовать снежную сплошную корку.
Ещё мгновение, и снова показывается солнце, даря своё присутствие этому чуду под названием слепой снег. А весна ведь на дворе…
Прекрасная пора!
Исповедь тех, на кого бы вы и не подумали
Лето промелькнуло и унеслось. Было оно или нет, этого, впрочем, пока почти не заметно. Но оно промчалось…
А мы всё также из весны в весну, из осени в осень находимся на одном месте, тихо стоим здесь и скромно живём.
Мы — это дома, что называют презрительно «хрущёвки», которые, говорят, будут уже совсем скоро сносить.
Наш создатель — какой-то великий Архитектор. Он придумал нас, чтобы расселить пресловутые коммуналки где-то в середине прошлого века.
Под его же божественным покровительством скоро на этом самом месте вместо нас вырастут многоэтажные красавцы, эдакие громады с белыми боками, намного выше ростом и крупнее, чем мы. Для этого Божественный в своё время создал макет будущей стройки, расстарался.
