– Очень просто. Нас, вместе с вами, считай, дюжина. При наших запасах, если что, часа на полтора нас хватит. Ну, на два... Такая арифметика.
– Что, «если что»?
– Да, вы не волнуйтесь, всё будет хорошо. Это я так...
– Да, я и не волнуюсь. И вы не надо со мной так. Я ж понимаю, что я вам тут, как пятое колесо. Так что, если что...
– Вот с едой хуже. – Не слушая, продолжал полковник. – У вас ведь тоже, кроме сухпайка, ничего, так?
Я кивнул.
– Если больше суток, придётся во-он туда сходить. – И он подбородком показал в сторону далёкого селенья. – Часа четыре туда... Потом обратно... Я вам бойца дам, пойдёте?
– Пойду. Но тогда это часов шесть туда и часов десять обратно. Правда, на обратной дороге меня можно бросить. Тогда быстрее.
Полковник повернулся и посмотрел мне в лицо.
Он был хороший мужик, и я прекрасно понимал о чём он подумал.
Вернулся лейтенант.
Что-то сказал полковнику, тот ответил утвердительно и повернулся ко мне.
– Скажите, Леонид Аркадьевич, вы с винтовкой обращаться умеете?
– Да.
– С оптикой знакомы?
– Знаком.
– Хорошо. Траншею разминировали. Сейчас вам дадут СВД, отведут в ячейку, покажут направление и определят сектор обстрела. Ваша задача – держать позицию. Через два часа вас сменят. Задача ясна?
– Так точно!
– Выполняйте.
Я посмотрел на него, потом на лейтенанта, потом опять на полковника.
Дурят они меня что ли?
Вроде, нет. Оба серьёзные. Ладно, посмотрим.
И я пошёл за лейтенантом.
Спустились по склону, спрыгнули и зашагали по изворотистой траншее.
В дальнем углу был небольшой выносной окопчик с небольшим бруствером и аккуратной земляной полочкой.
Лейтенант молча отобрал у меня «Кедр» и сунул в руки винтовку с оптическим прицелом. Затем выложил на полочку две снаряженные обоймы к винтовке, гранаты, бинокль и «воки-токи».
– Смотрите. – Сказал он, показывая пальцем в сторону гор. – Вон, видите выступ... Левее... Так. Значит от него и вот до того куста... Видите, там на склоне, где снег... Видите?
– Вижу.
– Это ваш сектор. Вот вам еще фляга с водой... Вопросы есть?
– Нет.
– Приступайте, Леонид Аркадьевич!
Повернулся и пошёл от меня по траншее.
Вот, клянусь, прямо-таки видел, что он хихикает. По его спине я видел, что он хихикает! Хотя, черт его знает.
Я взял винтовку, поднял предохранитель, затвором дослал патрон в патронник и снова опустил предохранитель. Положил винтовку на бруствер. Достал пистолет из кобуры, тоже дослал патрон, поставил на предохранитель и положил пистолет перед собой на полочку.
Зачем-то потрогал гранаты.
Потом перечитал патроны в обоймах.
И мне вдруг стало неловко. Чего я суечусь-то? Я сунул пистолет в кобуру и задвинул её за спину.
Взял бинокль и стал осматривать свой сектор.
Так... Вон выступ... А где же кустик?.. А, вот он... Очень интересно. Откуда же они могут пойти, там и тропинки, вроде ни какой нет... Ладно, разберёмся...
Кто именно «они» я плохо себе представлял. И как это я их отличу, если это не «они», а, например, другие?
И я стал представлять себе «их».
В голове зрел образ бородатых мужиков на конях, в надвинутых на глаза мохнатых шапках, перепоясанных крест-накрест пулемётными лентами. С маузерами в деревянных кобурах, почему-то с противотанковыми гранатами за поясом и пулемётами в руках.
Нет, почему на конях, какие тут кони в горах. Бред.
Пешие все. В сапогах... Или даже, нет, в армейских ботинках... Нет, в кроссовках... А рядом навьюченные лошади. Почему нет...
Так, значит, вот они пошли... Вон из-за того камня... Интересно...
Я снял пластиковые крышечки с прицела, упёр приклад в плечо и прильнул к резиновому наглазнику.
Прицел был классный. С прицельной сеткой, дальномерной шкалой, с основным и дополнительным угольниками. Правда, дополнительный угольник мне лично был ни к чему. Стрелять на расстоянии больше 1000 метров я не собирался. Я и на пятьсот не собирался тоже. Так, метров на триста, не больше. Если что разгляжу, конечно.
В прицел всё выглядело совершенно не так. Выглядело всё конкретно и чётко.
Я положил палец на спусковой крючок и замер.
Вот они пошли, и тут я...
Нет, так воевать было крайне неудобно. Жутко мешал живот.
Я отложил винтовку, переложил всю свою «артиллерию» с полочки на бруствер, достал штык-нож и срезал им полочку эту к чёртовой матери, выкопав специальную выемку для живота.
Потом опять взял винтовку и прильнул к прицелу.
Ну, совсем другое дело! Всё, теперь пусть идут, я готов.
И тут мне в голову полезли видения. Вот они пошли, пальба, стрельба, все орут. Бах-тара-рах! Потом наши прилетели и разнесли их в в пыль.
Потом в отряде, прямо все подходят, жмут руку... Нет, почему это в отряде! В Ханкале, в Ханкале, в штабе ОГВ... Медаль... Нет, орден... Нет, звезду...
Я положил палец на спусковой крючок и прицелился. И очень хорошо представил себе, как из-за куста вышел человек. Я его даже почти увидел.
И какой-то холодок вдруг заполз мне под ложечку, стал подниматься вверх и сдавил горло.
Палец на крючке затёк и окаменел.
Я вдруг отчетливо понял, что не смогу выстрелить в человека.
