— О, я имел массу неприятностей! Вся моя родня — закоренелые хинду. Когда, закончив образование, я приехал из Англии и женился на христианке, это мигом воздвигло высокую стену предрассудков между мной и моими родителями со всеми родственниками в придачу. Вы ведь знаете, что у нас в Индии семьи несколько иные, чем на Западе. Семья — это не только отец, мать и дети, но и ближайшие родственники. И вот все они вдруг отшатнулись от меня как от зачумленного, даже мать, которая очень любила меня и, я уверен, любит и сейчас. Все это было бы ничего, если бы я не ушел от них и не поселился в доме моей жены. Этот мой поступок шел совершенно вразрез с их представлениями. Сейчас я не имею никакого контакта с родней. Они презирают меня и, очевидно, долго не простят мне отхода от религии и дедовских обычаев. Но что я могу поделать. Жить по-старому я не в состоянии!
Доктор Рао не стал больше распространяться на эту тему. Он рассказал, что собирает. деньги на поездку в Европу для совершенствования своих медицинских познаний. По пути непременно заедет в Советский Союз, о достижениях отоларингологов которого он много наслышан.
В Хайдарабаде мы встретили еще одну такую же интересную пару. Он был хинду, а она христианка. Когда они решили соединить свои судьбы, то родственники жениха настояли, чтобы невеста перешла в хиндуизм, что ей и пришлось сделать.
Молодая женщина с большим юмором рассказывала, как она «перевернулась» в хинду.
— Пришлось мне при всей будущей родне взять в рот свежего коровьего помета и пожевать его. Такая, знаете, гадость! Но что было делать — я сильно полюбила моего Рангу. Если бы не он, то ни за что бы не взяла в рот навоза. Зато сейчас он мой муж, и мы живем с ним счастливо и дружно. Счастье требует жертв!
Мероприятия правительства Андхры-Прадеш по развитию общего образования в штате дают первые, пусть скромные, но плодотворные результаты. Образование и культура, как известно, несовместимы с принципами и догмами любой религии, даже такой гибкой, как хиндуизм. Многочисленные колледжи Османского университета готовят немало специалистов — инженеров, врачей, агрономов из местной молодежи.
Большие массы деревенского населения Андхры приходят на заработки в Хайдарабад и другие большие города штата, формируясь в рабочий класс. Возникающие в Андхре заводы и фабрики, электростанции, железные дороги, учебные центры абсорбируют массу людей, нивелируют и переламывают ее, давая качественно новый людской материал, мало-помалу избавляющийся от нелегкого наследия прошлого.
Совершить экскурсию в глубь сельскохозяйственных районов Андхры я собирался уже давно, но удобный случай представился лишь после знакомства с Хасн-уд-Дин Ахмедом — главой администрации района Карнул.
Г-ну Ахмеду лет тридцать пять. Он очень худ. У него плоская грудь, густая шевелюра блестящих, аккуратно уложенных волос, мефистофельские усики и подбородок. Знакомиться он явился сам.
— Пришел спросить, не нужна ли вам какая-нибудь помощь, — сказал он. — Считаю своим долгом помогать иностранцам, посещающим наш город. Я сам много ездил и знаю, как это бывает иной раз кстати.
Вскоре Хаси-уд-Дин Ахмед пригласил меня и мою жену посмотреть индийскую деревню, и несколько дней спустя рано утром мы уже катили на стареньком джипе по пыльной дороге к Карнулу, который находится к югу от Хайдарабада. Задние сиденья машины были забиты корзинами с овощами, фруктами и хлебом. Тут же помещались термос и вместительный сурахи — кувшин из красной слабообожженной глины. Сурахи хорошо охлаждает воду. Выступая наружу через поры глины, испаряясь и забирая с собой тепло, вода как бы охлаждает себя. Индийцы уверяют, что сурахи очищает воду от дурных привкусов. Через три-четыре недели сурахи, однако, теряет свои качества. Тогда ее разбивают и покупают новую. Цена сурахи на базаре — всего две-четыре анны.
