По делам их полностью

— Успокоение и защита — этого мне было бы довольно десятилетие назад. Теперь же — нет.

— Сила и власть… — вымолвил Курт тихо. — Этого ты хочешь?

— А в этом есть что-то необычное? — вскинулась Маргарет. — Всем в этом мире нужна сила и нужна власть, а таким, как я — тем более. Как я уже говорила тебе — хотя бы для того, чтобы выжить.

— Не хотелось бы обидеть даму, — с плохо скрытым сарказмом заметил Курт, — однако ее власть и сила не была слишком очевидна, когда ты оказалась в беде. Ты сильна, о подобных тебе я до сих пор лишь читал, признаю, однако…

— Ты не веришь в ее могущество? — нахмурилась Маргарет; он передернул плечами.

— Я в нее-то саму верю с трудом.

— Ты по-прежнему убежден, что всё, кроме твоего Иисуса — происки Дьявола? Демоны под личинами богов? Все, что ты узнал, не убедило тебя?

— Еще всего только чуть более недели назад, — медленно выговорил Курт, — все это было для меня не существующим вовсе. Не требуй от меня многого. Я не могу за неделю сменить веру; сомневаюсь, что это совершится вообще — через неделю ли, через месяц или год. Я готов согласиться с тем, что Тот, Кого я полагал Единственным, лишь Один из многих. Пусть так. Однако ты сама признаешь, что в мире множество тех, кого никогда не бывало, множество попросту измышленных, не существующих нигде, кроме людских преданий. Откуда мне знать, что ты не заблуждаешься, не обманута, что все это подлинно?

— Или — что не обманут ты? Мною?

— Для меня все это — сказка. Легенда.

— Все, что люди знают о том мире, не более, нежели легенда, — отрезала Маргарет. — Все, что ты знаешь о том, что полагал ранее несомненным — тоже предание. Или ты все еще убежден, что Вселенная сотворена единым и непогрешимым создателем, а бог, которому служишь ты, его сын? Только оттого, что так написали люди в книге, которую правили люди же? Прочие столь же убеждены в том, что написано в их книгах, их людьми.

— А ты всерьез уверена, что мир породила Тиамат?

— Это легенда, — повторила Маргарет — размеренно, словно втолковывая только что разъясненный урок. — Лишь легенда. Я не знаю, что на самом деле. Быть может, правы те, кто говорит, что мир создан безличной силой, и боги — лишь первые его жители, самые старшие; похожие и непохожие на нас, но — просто сильнее. Или правы все? И в творении этого мира участвовали все те, кого люди зовут богами?

— Довольно… спорно, — заметил Курт; она улыбнулась.

— Ты говоришь так, потому что тебе приходится иначе смотреть на все то, что впитывал с детства, и любой аргумент кажется тебе недостаточным. Если бы во младенчестве ты оказался в семье мавров, ты столь же скептично смотрел бы на то, что сейчас отстаиваешь… Однако же, даже в признанной всеми христианами книге есть кое-что, говорящее в пользу моих слов.

— И что же? — уточнил он ревниво; Маргарет пожала плечами.

— Сам Рай.

— Не понял.

— А я объясню, — с видимым удовольствием отозвалась она; было заметно, что мысль эта ею продумана давно и столь же давно желала быть высказанной. — В подлиннике стоит еврейское слово, которое происходит от «защищать». Ограждать. Иными словами, Рай — это некое огражденное место при Эдеме. И человек, созданный ветхозаветным творцом, не покидал пределов этой ограды; почему? Может быть, потому, что тогда он увидел бы других людей, сотворенных другими богами? И узнал бы, что его всевластный господин — не более чем usurpator? Даже тот, кому служишь ты, если взглянуть непредвзято на все, что он говорил и делал, пришел для того, чтобы вызволить человека из-под власти этого узурпатора — он ведь дал иную заповедь, установил иные правила, дал иной закон; и совершил жертвоприношение — с величайшим жрецом и величайшей жертвой, каждым из которых был он сам… Но все это неважно, — оборвала Маргарет саму себя. — Не то главное, на чьей совести создание мира, где мы живем. Главное — кто способен дать мне то, что я хочу.

— В обмен на что? — уточнил Курт хмуро. — Или я скверно знаю подобные культы, или ты задумала то, что мне не понравится.

— Не смотрите на меня такими глазами, господин следователь Конгрегации, — потребовала она разгневанно. — Я не намерена резать младенцев; Иштар — женщина, и подобные приношения не поспособствуют ее благосклонности. Приносить ей в жертву пресловутых девственниц я тоже не собираюсь. Как несложно догадаться, убийство женщины женщина-богиня тоже не воспримет как нечто приятное, за исключением тех случаев, когда жертва добровольна.

— И такое встречается? — с недоверчивой усмешкой переспросил Курт.

— А ты полагаешь, искренне и до последнего преданные вере попадаются лишь среди тебе подобных?