– Почему нельзя было сразу сказать как есть? Разве не видишь, к чему это привело? – Я шумно втягиваю ртом воздух, борясь с желанием расплакаться.
– Ты сказала, что тебя не устраивают отношения, где тебя будут опекать, и ты хочешь, чтобы было по-другому, а сама даже не знаешь, как это. Ни один твердо стоящий на ногах мужчина не будет свою женщину вмешивать в грязь.
– А заставлять нервничать?
– Я увез тебя на остров, чтобы выждать время, и всячески изолировал от плохих новостей.
– А мой бывший муж? Почему ты не сказал, что не причастен к его гибели?
– Я говорил, что завязал с криминалом.
Повисает пауза. Мне снова хочется плакать.
– Доверие, Агния. Это очень важно. Может, в глубине души ты и доверяешь мне, но на деле совершаешь глупости и, рыдая по подлецу, обвиняешь в том, чего я не совершал.
– Я плакала и переживала, потому что не знала, как продолжать отношения с мужчиной, который убивает других людей! Твое молчание все только усугубило! И эти ужасные шрамы… – Поднимаю свои руки. – В них виновна твоя бывшая жена?
– Полина и Михаил объединились с человеком по фамилии Патрушев, который давно не желает мне ничего хорошего. Вместе они пытались потопить мой бизнес. Полина клянется, что не имеет отношения к нападению на тебя, твой бывший муж говорил то же самое. Однако с подачи Патрушева на тебя совершили покушение, а чуть позднее наши компании понесли серьезные убытки. Враг попытался найти мои слабые места. И как итог – нашел их.
Сильно зажмуриваюсь. Потому что вот-вот расплачусь. Весь день держалась. Одной слезинке все-таки удается пробиться, потом еще одной. И больше я не могу остановиться.
– Ну все, Агния, – слышу шепот Григория, а следом чувствую его руки на своей талии. – Все позади, девочка. Тебя больше никто не обидит, обещаю.
– Обещаешь? – всхлипываю я. – А сам? Я из-за тебя плакала в тот вечер! Сочинила в голове красивую сказку, а реальность оказалась совсем иной! Мне больно, Гриша! Я ничего о тебе не знаю! Ни-че-го! Ни о твоих делах, ни чем ты живешь, что чувствуешь, что происходит в твоей жизни. А вдруг из тебя получится такой же бесчувственный отец, как из Езерского?
– Платон здесь при чем?
– При всем! Он запрещает Артему заниматься тем, что нравится, говорит, что сын должен быть продолжателем его дела. Ты тоже считаешь, что это правильно? Подавлять волю ребенка и навязывать ему свои решения?
Григорий щурится. Карие глаза пристально смотрят в мои.
– Я так не считаю. Но и вмешиваться в жизнь Платона и его сына, о котором он еще недавно ничего не знал, не собираюсь.
Разум подсказывает, что надо вскочить на ноги и бежать из этой квартиры и от Шахова как можно дальше, вряд ли это последние мои переживания и слезы. Только сердце тянется к этому мужчине, едва удерживаюсь от порыва вцепиться в плечи Григория и больше никуда от себя его не отпускать.
– Как ты думаешь, что главное в жизни, Ася?
Шахов достает из кармана кольцо – то самое, что я оставила в фужере в ресторане.
– Не знаю… То есть знаю, но… – Осекаюсь, потому что на глаза опять наворачиваются слезы, а в горле образуется ком.
Все-таки решаю сбежать, но Гриша, словно считав мое намерение, берет меня за руку и, поглаживая, поднимает ее, прикасается губами к шрамам.
– Главное в жизни – это найти своего человека и успокоиться. Я такого встретил. Все будет хорошо.
Натяжение в груди становится нестерпимым. Пытаюсь вырваться, но Шахов не дает.
– Если сейчас останусь, то не уйду уже никогда. Отпусти… – шепчу я.
– Нет, – произносит он уверенно.
От строгости, которая была на лице Григория последние пару часов, не остается и следа.
Он обнимает так крепко, что желание расстаться с Шаховым навсегда окончательно сходит на нет.
– От судьбы ведь не убежать, Агния. – Его голос теплый, слегка насмешливый.
Гриша переплетает наши руки и смотрит мне в глаза.
Как все-таки жизнь разумно ставит подножки. Раз споткнулся, второй, а на третий уже не захочешь падать. Остановишься, осмотришься и обязательно сделаешь верный шаг. В сторону того, кто встанет за тебя горой.
– Ты опять все сводишь к тому, что я не могу отказать…
– А хочется?
Отрицательно качаю головой, на что Шахов улыбается:
– Какая досада…
– Что? – Непонимающе смотрю на него.
– Недолго ты ходила с девичьей фамилией. Вскоре опять менять, да?
– Я еще не дала согласия…
– Намекаешь, что мне придется уговаривать? – Он опрокидывает меня на диван и ведет ладонью вверх по ноге.
Последняя наша близость была на острове, три недели назад. Сначала моя болезнь, потом все эти кошмарные события. Сейчас кажется, будто и не было ничего плохого, не было этого бесконечно длинного дня! Точнее, первой его половины.
Удивительная вещь – психика! Еще утром я думала, что никогда не буду счастлива, а сейчас задыхаюсь от эмоций в руках Григория.
– Моральная компенсация за потраченные нервы будет?
– Компенсация, да? – усмехается он, зарываясь носом в мои волосы. – В таком случае ты мне тоже кое-что задолжала. – Впивается в рот жадным поцелуем. А потом обхватывает мое лицо руками и смотрит в глаза. – Ася… – шепчет в губы.
