Когда это ему удалось, наконец, Калин увидел рогатое животное с широкими копытами, не такое уж и огромное, как показалось ночью. Над тушей кружила мошкара, а по вывалившимся внутренностям скакали маленькие птички, усердно ковыряясь в них лапками, клювиками и иногда конфликтуя между собой за оторванный кусочек.
Подумав: «Мясо надо разделать, пропадет же, блин», Калин потянулся к ножу.
– Хм, – вздернул брови мальчишка, заметив, что нож лежит в траве абсолютно чистый, а вокруг него пятак в несколько дециметров диаметром тоже без следа крови, хотя, дальше ею было изрядно забрызгано. Дождь смыл большую ее часть, но далеко не все, и такая явная разница сильно бросалась в глаза.
Калин, полулежа, разглядывал черно-фиолетовые синяки на своем торсе. На бедре красовался точно такого же отлива отпечаток копыта. Вещи, пропитанные кровью, пришлось снять, сменные штаны и рубаха имелись в походном комплекте, но надевать их мальчик не торопился, нужно было закончить осмотр, оценить серьезность ранений и принять срочные меры.
– Сапоги жалко, – негромко шипя, говорил он с мрякулом, стягивая вместе края разорванной кожи на голени, – зашить бы. Блин, лишь бы не воспалилось. Подай мох, Мрякул.
Зверек в один прыжок с места подскочил к походному мешку и подтянул его ближе к мальчику.
– Угу, спасибо, друг, – поблагодарил Калин своего помощника и, вынув требуемое снадобье, продолжил врачевать себя.
Да, левый сапог пришел в негодность, но он уберег ногу от более серьезного повреждения. Лось задел сапог лишь вскользь, разорвав все голенище до пятки, и только слегка поранил плоть. Главное, сухожилия и мышцы остались целыми, а кожа с мясом затянутся – не беда.
«Стянуть бы еще ребра», – думал он, осматриваясь в поисках чего-нибудь подходящего, но так ничего и не нашел. Небольшой рулон ткани, взятый из дома в качестве бинта, мальчик использовал на перевязку ноги. А ребра ныли сильно, особенно при вдохе, отдавали острой болью в боку. Правое бедро, на которое пришелся самый мощный удар копыта, дергало пульсирующей болью, почернело, опухло сильно, и было очень горячим. Оно-то и беспокоило мальчика больше всего. Разбитая губа, царапина от щеки до уха были маленьким бонусом, не стоившим даже внимания. Очень повезло, что лосенок не треснул копытом по голове – хоть без сотрясения мозга обошлось и на том спасибо.
Несмотря на серьезные ранения, из туши лося удалось вырезать достаточно мяса и даже подкоптить его, чтобы продлить срок хранения. Воду Калин брал из болота, кипятил, процеживал через самодельный фильтр и только после этого пил. Фильтр его научили делать в прошлой жизни. Если нет для процеживания подходящей посуды, то можно просто взять кусок ткани, примерно, двадцать на двадцать сантиметров, на него уложить слоями обычный древесный уголь из костра, песок, мох, снова уголь, песок и мох, собираешь края ткани на горлышке емкости с грязной водой таким образом, чтобы это горлышко упиралось в верхний слой мха. Привязываешь бечевкой «слоеный пирог» к посудине. Получается емкость, перевернутая вниз горлышком, а внизу – мешочек с фильтром, вода проходит сквозь слои и капает уже очищенная. Можно держать все это в руках и ждать, пока вода профильтруется, но лучше придумать, как подвесить эту конструкцию где-либо, потому что процесс довольно долгий и нудный.
Калин придумал способ. Теперь он больше не испытывал нехватки ни в питьевой воде, ни в еде. Проблема была совсем в другом: рваная рана на ноге воспалилась, и мальчика начало лихорадить. К обеду пятого дня Калин впал в беспамятство от очень высокого жара во всем организме. Он лежал на подстилке внутри старого дуба, и лицо его, сплошь покрытое испариной, искажалось от кошмарных видений в подсознании и грызущей боли в бедре, а с сухих губ срывались сбивчивые, не всегда понятные слова. Мрякул чувствовал, что другу очень плохо, суетился, но ничем не мог помочь. Единственное, что было в его силах, это сторожить еду. Этим он и занимался, лежа на краю разлома ствола так, чтобы быть поближе к Калину, но и запас мяса не упускать из виду. От пронырливых наглых пичуг еду закрыли ветками с листвой, но вдруг на их временную территорию пожалует кто-то крупнее этих шустрых птичек, и тогда он, Полкан, вступит в бой, защищая еду, а главное, своего любимого двунога.
– Кр-ра-а!
