Странные пищащие звуки резали, терзали слух, будто кто-то нещадно изгалялся над резиновым утенком со свистком. Эти-то звуки и разбудили Калина впервые в полном сознании, без ментального бреда, но мальчик все еще не понимал, где он, и кто мучает утку.
«Почему именно утку? – подумал он, явственно представив себе яркую желтую игрушку с оранжевым клювиком. – Почему утенок, а не собака резиновая, к примеру?»
Нет, именно желтая игрушка стояла перед глазами. Стало любопытно: – «Что это? Откуда?»
Он помнил, что находится в мире, где подобных вещей не существует, а значит, либо он снова перенесся в новый мир, либо это все же чертовы галлюцинации. Но тогда ведь ничего страшного не произойдет, если он сходит и посмотрит?
Калин попытался подняться.
Он сидел на кровати и разглядывал помещение: очаг, стол, единственная лавка, на стене висели рога, подобные тем, какие были у напавшего на острове зверя. Одежда тоже развешена по стенам, никаких шкафов или сундуков, как у мальчика дома, на глаза не попалось. На полу – спальное место из сена и тряпок, а еще кровать, которую он и занимал. На этом – все убранство. Обстановка более чем аскетична. Калин машинально пощупал бедро – почти не болит. Ребра – тоже чуть-чуть. Посмотрел на раненую ногу: забинтована чистой тканью, сквозь которую просочилось темно-зеленое пятно от мази. В голове чуть шумело, но без кружения, и Калин рискнул встать на ноги. Тихонько, боясь снова укола дикой боли. Было как-то неприятно, больно, но вполне терпимо и совершенно ни в какое сравнение не шло с тем, что пришлось испытать ему на острове с дубом.
Не спеша, прихрамывая на обе ноги и держась двумя руками за бабкину клюку, которая услужливо ожидала его у кровати, прислоненная к стене, мальчик доковылял до двери. Открыл ее. Крохотные оконца, затянутые полупрозрачным, желтоватым пузырем, держали комнату в полумраке. После болезни такое освещение было вполне нормальным, но вот яркий, дневной свет даже и в пасмурную погоду больно резанул по глазам. Калин зажмурился, словив солнечных зайчиков, проморгался быстро и сквозь прищуренные веки попытался рассмотреть, что же там такое происходит и откуда эти душераздирающие, пищащие звуки.
А происходило следующее: ворон своей когтистой лапой прижал к земле странное бронированное существо, размером не больше обычного ежа, и методично тюкал того клювом, внимательно рассматривая и вслушиваясь после каждого удара в жертву.
– Пи! Пи! Пи! – пронзительно раздавалось каждый раз, когда броню испытывали на прочность клювом.
После нескольких подобных нападений ворон выпустил из плена и пнул существо клювом, то немного прокатилось и, встав на маленькие лапки, проворно рвануло в сторону кустов. Тут среагировал мрякул – прыгнул, прямо как барс на добычу, схватил и принялся гонять лапами по земле, подбрасывая в воздух и тут же хватая зубами снова скрутившегося в шар животного. Пыль стояла столбом.
– Пи-и-и! Пи-и! – истерично заливался костяной мячик, пытаясь вывернуться, выскрестись из когтей игривого мрякула.
Ворон же скакал следом за мрякулом, щелкая клювом в попытке отобрать «игрушку».
– Гамлет, ты показываешь дурной пример нашему гостю. Твои вредные привычки должны остаться с тобой. Если еще раз я увижу тебя с бронекрысом, свяжу крылья и положу перед его норой, пусть он с тобой позабавится, а я погляжу.
Прозвучало это так, что даже Калин поверил: свяжет ворону крылья и будет смотреть.
Мальчик повернул голову в сторону говорившего. Перед ним стоял мужчина из его видений, и голос был тот самый, низкий, простуженный и хриплый. Стало как-то не по себе, неуютно, что ли, и очень неловко. От ощущения исходящей от этого человека силы у мальчишки по спине пробежали мурашки. Судорожно сглотнув, он выдавил:
– Здрасьте…
– Здравствуй, здравствуй… Здоров же ты спать, парень, семь дней кряду. Я уже подумал, ежели не проснешься сегодня, сам тебя будить стану.
– Нет, не надо, я, кажется, уже проснулся.
– Угу, вижу. Молодца. Пошли в хату, а то ногу натопчешь, и все мое лечение мрякулу твоему под хвост пойдет. А ты, – посмотрел он строго на Полкана, – отпусти бронекрыса сейчас же.
Котомыш во время беседы людей стоял на одном месте с зажатым в пасти животным и внимательно слушал их разговор, не обращая внимания на барахтающегося в зубах зверька. После приказа грозного человека челюсти мрякула сами разомкнулись, и Полкаша буквально выплюнул несчастного бронекрыса на землю.
К великому изумлению мальчика тот не рванул сейчас же наутек, как следовало ожидать, а уселся на месте, где шлепнулся, и принялся поправлять зубами и лапками сбившиеся чешуйки своей брони, при этом раздраженно фыркая и тихонько попискивая от процедуры.
Калин приподнял брови, глядя на такое странное, безрассудное и даже, в какой-то мере, наглое поведение бронекрыса.
– Его же чуть не сожрали только что, почему же он не убегает? – спросил Калин все с тем же дурацким выражением на лице.
Мужчина усмехнулся, пожав плечами:
– Вот и я думаю, зачем это он приходит каждый день и дразнит птицу? Наверное, мазохист.
– А разве они его не съесть пытались?
