5 марта в период тяжелых боев подразделений наших бригад под Липтовски-Микулашем на фронт отправился 7-й батальон вновь созданной 4-й чехословацкой пехотной бригады. 1.1 марта за ним последовал 8-й батальон. До 14 марта все пехотные подразделения этой бригады (три пехотных и один батальон автоматчиков) уже действовали на передовой линии в боях за город и южнее реки Ваг. 18 марта на фронт прибыли два артиллерийских полка бригады. Первую матчасть они получили около 20 февраля. Таким образом, с 18 февраля вся 4-я пехотная бригада, насчитывавшая примерно 4700 человек, вступила в бой. Большинство ее личного состава прошло кратковременную подготовку. Бригада состояла в основном из словацких солдат и офицеров, так что официальным языком здесь стал словацкий. Несмотря на небольшой опыт, 4-я бригада в ходе ожесточенных боев под Липтовски-Микулашем и в горах Малой и Большой Фатры быстро догнала остальные бригады по тактической зрелости и боеспособности войск. Отметка 748 (Гае). С северной стороны над Липтовски-Микулашем нависает массивная гора Гае. Ее склоны спускаются прямо в город, и это позволило держать под огнем любой его район. Высота поднимается над городом на 190 метров, и с нее можно превосходно наблюдать за ближними и дальними окрестностями. Эта отметка и связанная с нею соседняя высота 729 (Никово) с самого начала боев под Липтовски-Микулашем составляли основу немецкой обороны севернее реки Ваг. Именно этим и объяснялось беспримерное упорство сражений на данном участке фронта. На заснеженных равнинах развернулись жаркие схватки, проходившие с переменным успехом. Уставшие и промерзшие солдаты валились с ног от усталости, многие не ели по два дня. Сложные, условия и страшные потери отражались на состоянии боевого духа подразделений.
В период с 3 по 13 февраля 1945 года чехословацкие и советские части предприняли в общей сложности четыре попытки прорвать фашистскую оборону на высотах севернее Липтовски-Микулаша. В результате тяжелых боев 3 марта 24-й советской стрелковой дивизии удалось овладеть высотами Гае и Никово и освободить город Липтовски-Микулаш, однако уже во второй половине дня 4 марта противник бросил все силы, чтобы возвратить утерянные высоты. После ожесточенного боя враг отбил высоту Никово; но господствующую высоту Гае советские части удержали в своих руках. Противник сознавал ключевое значение обеих высот для своей обороны и поэтому стремился любой ценой удержать эти важные позиции.
5 марта (начиная с трех часов ночи) противник предпринял шесть мощных атак на отметку 748 (Гае) и вновь захватил ее.
Учитывая тяжелое положение, в котором оказалась 24-я советская дивизия после потери высот Гае и Никово, генерал Свобода принял решение атаковать в ночь на 6 марта эти высоты силами 1-й бригады и частью сил 24-й дивизии. Однако вследствие плотного, хорошо организованного огня противника нашей пехоте не удалось даже приблизиться к рубежу атаки и пришлось отойти.
Остальную часть ночи и весь день 6 марта противник вел активные наступательные действия. Бой за высоты разгорелся с новой силой. Противник хорошо понимал, что, удержав господствующие над городом высоты, он сможет окружить и уничтожить 24-ю советскую дивизию, а затем захватить Липтовски-Микулаш. Вот почему он пытался всеми средствами развить достигнутый успех.
Утром 7 марта чехословацкие и советские части вновь атаковали высоты Гае и Никово. Их поддерживал огнем один дивизион зенитных 37-мм пушек, которые обслуживали наши девушки. Однако и на этот раз атака успеха не принесла. Ночью и днем 8 марта противник трижды атаковал позиции чехословацких частей. Днем 9 марта три батальона 1-й чехословацкой бригады атаковали Гае и Никово. Немцы оказали упорное сопротивление и открыли огонь из всех видов оружия. Наши пехотинцы залегли прямо перед немецкими позициями. Вскоре командующий 18-й армией распорядился прекратить наступательные действия и временно перейти к обороне. В это время подразделения 1-й чехословацкой бригады сменили 24-ю советскую дивизию.
5 марта на корпусной наблюдательный пункт неожиданно прибыл командующий армией генерал-лейтенант Гастилович. Он обратился прямо ко мне. Помню его каменное, отчужденное, почти злое лицо, когда он с упреком говорил о том, что дела на проклятых высотах идут неважно, что сосредоточение огня слабое, что надо незамедлительно изучить возможности по усилению эффективности ударов, а также пересмотреть плановые таблицы огня. Я ответил, что мы рассеиваем силы в море пространства, глухого и сильно пересеченного, что более эффективного огня дать не можем, так как для этого у нас нет достаточного количества боеприпасов, а главное, у нас нет воздушного артиллерийского наблюдателя, который бы корректировал нашу стрельбу. Высказав горькую правду, я вытер вспотевшее лицо, а про себя подумал, что на обширном пространстве за высотами Гае и Никово вполне укрылась бы вся 320-я немецкая дивизия. К моему удивлению, генерал не возразил мне.
* * *
