Муж Марии Федоровны, француз Жорж Гринье был единственным наследником миллионного состояния. Его отец имел свои виноградники и крупный винный завод под Бордо. Жорж, кроме экономики, усиленно изучал в Сорбонне русский язык и после окончания университета начал активно помогать отцу в управлении семейным предприятием, напрямую связанным с поставками вина в СССР. Большую часть времени Жорж стал проводить в Москве, где только что пришел к власти Михаил Горбачев.
Как-то он пошел со своей помощницей Арлет в театр «Орбита» на «Марию Стюарт» и был очарован молодой актрисой Гриславской, у которой даже имя совпадало с именем ее героини. Мария покорила сердце молодого француза, и он стал ходить на все спектакли, где она была занята, принося огромные букеты цветов. Вскоре они познакомились, а потом и поженились. Марии было тогда уже под тридцать лет. Ее избраннику только исполнилось двадцать четыре. Разница в возрасте ее не пугала.
Сначала молодые поселились в маленькой квартире актрисы, которую в свое время помог ей получить Никодимов. А когда чета Гринье стала ожидать прибавления в семействе, он же помог им вступить в элитный кооператив. Дом строился в центре, недалеко от театра. Квартиры были очень дорогими, но это не было препятствием для Жоржа. В большой четырехкомнатной квартире им было просторно. Гриславская устроила все с комфортом. В гостиной разместился большой белый рояль, мебель в стиле ампир была привезена из Франции. Из Парижа привезли и шторы на окна. Мария почти профессионально играла на фортепьяно и часто музицировала. Она обладала красивым контральто и неплохо пела своим низким голосом романсы. Гости любили проводить здесь вечера.
Дочь Клару на все лето отправляли к бабушке с дедушкой в Бордо. Там она жила в их родовом имении, где стоял большой четырехэтажный дом, похожий на замок, и маленькой Кларе казалось, что она принцесса из какой-то сказки. Бабушка с дедушкой окружали ее такой любовью и заботой, какими в Москве ее не баловали, – просто потому что все были очень заняты, – и большую часть времени она проводила с няней. Мама пропадала в театре, отец разъезжал, налаживая поставки вин в разные города. Московская бабушка, Гриславская Елена Сергеевна, преподавала в музыкальной школе игру на фортепьяно, а московского дедушки у Клары не было, так как ее мать Мария и сама своего отца никогда не видела. Она только знала, что это известный оперный артист, которому юная мама аккомпанировала на концертах. Певец был женат, разводиться не собирался, и они с Еленой расстались, прежде чем она поняла, что ждет ребенка. Фамилию отца мама никогда Марии не говорила.
– Он очень известный в стране человек. Очень талантливый. Ты вся в него.
Это единственное, что было известно. Слушая того или иного певца, Мария гадала: «А вдруг это и есть мой отец?» Так и остался его образ расплывчатым, похожим на всех известных артистов оперной сцены, подходящих по возрасту.
В Стране Советов винный бизнес семейства Гринье процветал. Казалось, так будет всегда. Тишь и благодать! Но это была мнимая тишь, как в болоте, пока его не трогаешь. И вот это болото зашевелилось с приходом Горбачева к власти. В Союзе начались большие перемены, и некоторые из них напрямую коснулись бизнеса француза. Сначала новое правительство стало бороться с потреблением алкоголя, и поставки вина резко сократились. Потом запрет на спиртное отменили, объем продаж пошел вверх, но тут грянул путч.
Во время этого августовского безумия 1991 года, когда в Москву вошли танки, вся семья, включая тещу, отдыхала в Ницце. Жорж Гринье был напуган. Он уговаривал жену вместе с тогда еще трехлетней дочерью пока не возвращаться в Россию, но Мария рвалась домой, и они вылетели в начале сентября. Не успели еще все опомниться от путча, как Советский Союз совсем распался. Такой страны больше не существовало. Все республики обрели самостоятельность, и Москва стала столицей только одной из них – России. Начался передел собственности. Тем не менее бизнес Гринье оставался все-таки на плаву. Просто теперь надо было налаживать отдельно торговые отношения с отделившимися республиками. Французское вино ценилось, и Жорж верил, что скоро все войдет в свою колею. У него был неплохой нюх в бизнесе.
А бурные девяностые продолжались. Противники Ельцина захотели устроить переворот и пошли захватывать телецентр «Останкино» и Белый дом. Народ строил баррикады, чтобы не допустить снова коммунистов к власти. В Москву по приказу президента опять вошли танки и даже стали бомбить Белый дом, где засели возмутители спокойствия. Если бы не жена, Гринье, прихватив семью, давно уехал бы из этой беспокойной страны во Францию, но Мария верила, что демократия победит и до гражданской войны дело не дойдет. Она опять оказалась права.