В номере она заставила его прочитать стихи и басню, после чего, поняв, что он действительно помнит текст, успокоилась и легла спать. Денис, привыкший за два года работы в казино засыпать только утром и тратить на сон мало своего времени, вероятно, от общих впечатлений дня тоже быстро уснул, устроившись на диване, который ему застелила горничная.
Проснувшись, Крылов позвонил в одну из контор по найму, и когда ему назвали московские цены, он сразу понял, что Аня не смогла бы снять ничего. Даже комнату. Даже койку в комнате. Говорить ей об этом он не стал. Зачем ее расстраивать. Себе он заказал квартиру в центре.
На последнем уже прослушивании перед отбором на творческие туры было много народу. Девушки и юноши, лихорадочно повторяя тексты, толпились в палисаднике. Время от времени в дверях появлялся третьекурсник Коротков, помогающий экзаменаторам, и объявлял следующие десять человек. Денис обратил внимание на девушку, стоящую под раскидистым тополем и что-то тихо шепчущую себе под нос. Она сложила ладошки и держала их перед грудью. Было совершенно непонятно, то ли она повторяет текст, то ли молится. Девушка была очень стройная, невысокого роста, с огромными серыми глазами и вьющимися белыми волосами. Было в ней что-то необыкновенно трогательное. Он не мог оторвать от нее взгляда. Ему так захотелось помочь ей, защитить ее. Преодолевая совершенно не свойственную ему стеснительность, которая вдруг овладела им, Денис подошел.
– Все у вас будет хорошо. Вот увидите.
Девушка посмотрела ему в глаза, и Денис понял, что он начал в них тонуть. Почва поплыла под его ногами.
– Хорошо бы, – улыбнулась она. – Я очень волнуюсь, а от волнения забываю текст.
– Значит, надо успокоиться. Вдохните и поднимите руки кверху. Теперь резко сбросьте их вдоль туловища вниз, выдохните и потрясите руками, как бы сбрасывая с кончиков пальцев весь страх и волнение. Вот так, – Денис продемонстрировал.
Девушка послушно повторила.
– Ну, легче? – поинтересовался Крылов.
– Кажется, да.
Он протянул ей руку:
– Денис.
– Катя, – произнесла девушка и через небольшую паузу подала ему в ответ свою ладошку для пожатия. Коснувшись ее, Денис почувствовал, что по его телу пробежал ток.
Юноше показалось, что он покраснел, и потому он быстро произнес:
– Жарко!
– Что вы! Вот у нас бывает жарко!
– А откуда вы?
– Из Сочи.
– Черноморочка, значит?
– Да, – снова улыбнулась ему девушка. – У меня и фамилия такая: Черноморова.
– Вот это да! – присвистнул Денис.
В это мгновение в дверях показался студент Коротков, и все смолкли. В следующей десятке прочитанных им фамилий прозвучали: Строгова… Крылов… Черноморова.
В большой аудитории стоял стол, за которым расположились два дежурных преподавателя.
Десятка желающих быть прослушанными сидела на стульях, поставленных вдоль стены. Каждый, кого называли, выходил на середину и читал. Многих почти сразу прерывали:
– Достаточно. Садитесь, пожалуйста.
Преподавателям сразу были видны способности. А у многих их не было совсем.
Сейчас за столом вместе с двумя членами комиссии сидела и сама Гриславская Мария Федоровна. Никогда ранее она не посещала эти утомительные отборы, где комиссия должна была прослушивать любого мечтающего стать артистом, и пришла сегодня исключительно, чтобы услышать Крылова. Ее делом было работать уже на творческих турах, но парень ей внешне понравился. Надо было теперь услышать, как он прочтет стихи, понять, есть ли в нем дарование, а значит, и решить для себя, помогать ему в поисках прозы для поступления или нет.
Прервав очередного претендента и отправив его посидеть, дежурный преподаватель Бельский вызвал:
– Строгова Анна.
Она вышла, встала перед комиссией и начала со стихотворения Цветаевой «Вчера еще в глаза глядел, а нынче – все косится в сторону!..».
Читала она прекрасно! Денис был поражен. Он увидел совсем другую девушку. Страстную, страдающую. Ее слегка низкий грудной голос волновал и завораживал. Она преобразилась и внешне. Он не замечал раньше, что она до такой степени красива!
Приемная комиссия слушала ее не прерывая, а когда абитуриентка произнесла «Детоубийцей на суду стою – немилая, несмелая. Я и в аду тебе скажу: Мой милый, что тебе я сделала?», у Гриславской навернулись слезы на глаза.
– Какая талантливая девочка, – шепнула ей сидевшая рядом заслуженная артистка России Захарова, второй дежурный преподаватель в этот день.
Стихотворение закончилось, и в аудитории наступила полная тишина.
– Что мне теперь читать, прозу или басню? – нарушила тишину Аня.
– Достаточно, – произнесла Гриславская. – Подойдите к столу.
Аня подошла.
– Вы с Дальнего Востока, как написано в вашей анкете? – спросила Захарова.
– Да.
– Занимались в какой-нибудь театральной студии?
– Участвовала в спектаклях нашего клуба. Это при консервном заводе. Занималась там же в танцевальном кружке, пела в школьном хоре.