– Мария Федоровна беспокоится, что у меня нет прозы. К шести часам иду к ней. Обещала что-нибудь подобрать.
– Кошмар! У тебя будет всего один день, чтобы это выучить! – ужаснулась Катя, и ее серебряный голос прозвучал для Дениса, как музыка.
– У меня память на тексты феноменальная. Несколько раз прочту и запоминаю, – поспешил он ее успокоить. – Только это всегда и спасало на экзаменах.
– Да, мне Аня рассказала, что у тебя два курса юрфака, – продемонстрировала свои познания Катя.
– Я вижу, вы тут время даром не теряли. Все косточки мне перемыли? – засмеялся Денис.
– Ничего мы не мыли, – возмутилась Аня. – Я о себе рассказывала, Катя о себе. А о тебе так, к слову пришлось.
– Ладно. Куда обедать пойдем? – снял тему Крылов.
– Катя говорит, здесь рядом пельменная хорошая есть. Как говорится, вкусно и недорого, – предложила Аня.
– Давайте в вашу пельменную! – согласился Денис.
Оговорив все, что ей было нужно в деканате, Гриславская решила зайти в театр. Он располагался недалеко от института. Ее волновало одно. Сезон заканчивался через месяц. Весь план на следующий рабочий год составлялся сейчас, и если не вклиниться с постановкой своего юбилейного спектакля, потом будет поздно. Действительно, придется делать именную афишу с чеховской «Чайкой» одиннадцатилетней давности. Как будто она больше уже не в состоянии сыграть ничего нового!
Секретарь-помощник Никодимова, Сонечка Шимова, встретила ее приветливо.
– Мария, дорогая моя, – вскочила она с места. Шимовой уже исполнилось шестьдесят два года, но она все так же легко порхала по театру, как в молодости. – Как я рада тебя видеть! Нечасто ты нас балуешь своим посещением.
– Здравствуй, Сонечка. Илья Николаевич у себя?
– Нет. Уехал. С утра был на репетиции, а потом уехал.
– Вернется?
– Нет. Поехал в министерство вместе с нашим директором согласовывать бюджет на следующий сезон. Сказал, сегодня его уже не ждать.
– Не везет! Черт! – с досадой проговорила Гриславская.
– Ты по поводу своего юбилея?
– Ну, конечно.
– Я тебя так понимаю! Ты великая актриса! Ты заслужила новую афишу! – сладким голосом пела Сонечка.
– Было бы неплохо, если бы это понимал и Никодимов.
– Что ты! Он понимает. Он беспокоится о тебе. Я не раз слышала, как он говорил с завлитом о новой постановке для тебя.
– Говорить-то он говорит, а дело не двигается.
В раздражении Гриславская села в лифт и спустилась на первый этаж. Она подошла к доске объявлений репертуарной конторы. Почитала выписанные на следующий день репетиции. В работе театра были четыре новых пьесы и вводы в старые постановки. В большом репетиционном листе только ей не нашлось места! Ладно. Сегодня вечером она будет звонить Никодимову домой. Сначала позанимается прозой с мальчиком, а потом будет звонить.
– Машенька! Как я давно тебя не видела, – бросилась к ней с объятиями Ирочка Соколова, актриса, пришедшая после института работать в театр раньше на год, чем Гриславская. Она так и не заняла в нем ведущего положения и до сих пор выходила в маленьких эпизодах и массовых сценах. – Можешь меня поздравить. Мне присвоили звание заслуженной артистки, – хвасталась Соколова. – Я сейчас так много занята. Вот видишь, – поведала она, указывая на вызывной репетиционный лист. – Завтра сразу две репетиции. Закончу репетировать «Оглянись назад», сразу перебегаю на «Невесомость». Кстати, через два дня будет первый прогон «Невесомости» на сцене уже в гриме и костюмах, а в конце сезона сдача спектакля. Приходи.
– Интересно?
– Если честно, рольки у меня в обеих пьесах проходные. Всего несколько реплик. Но я довольна. Когда в работе и чувствуешь себя нужной театру, жить веселее, – возвестила Ирочка.
– Это великолепно, если ты это чувствуешь, – согласилась с ней Гриславская.
Сама Мария Федоровна давно уже чувствовала себя здесь неуютно. За внешней радостью Соколовой от встречи Гриславская ощущала ее внутреннее злорадство. Вот, мол, тебе! Я востребована, а ты тут никому не нужна! Актрисы, притворяясь нежными подругами, облобызались и расстались.
Выйдя из театра, Мария медленным шагом пошла к своему дому. Дочке исполнилось в этом апреле уже семнадцать лет. Несколько дней назад они с Жоржем отправили ее в Бордо. Клара хотела поступать в Сорбонну, и сейчас решался вопрос, где она будет заканчивать школу. Гринье настаивали на том, что будет лучше, если девочка окончит лицей во Франции. Мария сама понимала, что это будет правильнее, если высшее образование она будет получать в Париже, но оторвать от себя дочь ей было тяжело. Муж вчера уехал на три дня в Эстонию по вопросам поставок своих вин. Гриславская была сейчас совсем одна. Ей было одиноко в огромной квартире, и она не торопилась домой. Шла медленно, заглядываясь на витрины. Как только Мария открыла входную дверь, сразу раздался мелодичный звонок телефона.
– Мамочка! Я так и чувствовала, что это ты, – взяла трубку Мария.
– Как ты там справляешься одна, моя девочка?
Елена Сергеевна Гриславская беспокоилась. Домработница Марии вышла замуж за военного и уехала из Москвы вот уже две недели назад. Найти ей замену было непросто.