– Большую часть денег выделит министерство, – сообщила Гриславская. – Все-таки это мой юбилей! Никодимов сказал, что будет искать еще спонсоров. Но ты у нас – номер один! – Мария поцеловала мужа. – Я теперь такая счастливая!
– Я за тебя очень рад, дорогая. Почему-то я был уверен, что ты добьешься своего. Ведь ты такая упрямая!
– В нашей профессии по-другому нельзя. Тебя выгнали в одну дверь, войди в другую! – обнимая мужа, проговорила Мария. – Я пригласила Никодимова к нам на завтрашний обед.
– Сколько же гостей у нас будет?
– Кроме нас, шесть человек.
Вся вечеринка была организована ради французского актера Клода Рено. Чета Гринье познакомилась с ним три года назад в Париже на одном из приемов в Елисейском дворце. Всемирно известный актер проявил большой интерес к русской актрисе. Он видел ее в одном из кинофильмов, запомнил ее тонкую игру и выразил свое восхищение. Они подружились. В Москву же господин Рено приехал впервые. На Международном московском кинофестивале он представлял свой фильм, который показали вне конкурса. Фестиваль уже неделю как закончился, но Клод задержался. Кроме Москвы, он решил посмотреть Петербург и только что вернулся оттуда в полном восторге. Гриславская давала прощальный обед в его честь. На следующий день актер собирался увидеть, наконец, свою подругу на сцене театра «Орбита» в спектакле «Чайка» и рано утром следующего дня улететь в родной Париж.
Мария тщательно отобрала гостей. Она решила, что их не должно быть много, чтобы можно было спокойно пообщаться, а также одним из критериев отбора было пусть не совершенное, но все-таки знание французского языка, чтобы Клод мог нормально себя ощущать в их компании. Никодимов не знал никакого языка, кроме русского, а потому первоначально не планировался, но Гриславской так захотелось ответить ему добром на его согласие поставить ей спектакль, что она все же пригласила его. Илья Николаевич с радостью согласился. Он любил бывать в ее доме. Там всегда можно было пообщаться с умными и талантливыми людьми, отдохнуть душой и вкусно поесть. Последнее было немаловажно. Будучи вдовцом, он не всегда имел такую возможность. А вкусную еду он любил.
Оля приехала, как и обещала дочери, рано утром. На вахте ее приняли очень любезно, и, поднявшись на лифте, она нажала на звонок нужной ей квартиры. Дверь открылась почти сразу.
– Хозяева еще спят, – тихо сказала Катя и повела мать в свою комнатку при кухне.
– Хорошо у тебя, – умилилась Ольга, оглядевшись. – Сколько тебе платят?
– Сказали, шестьсот евро в месяц.
– Неплохо, – одобрила мать. – Ты питаешься с их стола?
– Конечно.
– Ты молодец, девочка моя, – почти прослезилась мать. – Не хочешь сидеть у меня на шее. Нашла работу, – она тяжело вздохнула. – Я очень виновата перед тобой. Просто я сама была еще совсем девчонка, когда тебя родила. Ты не думай. Я буду тебе помогать. Ты будешь учиться, а я буду тебе помогать. И жить можешь у меня. Сколько надо, столько и живи!
– Оля, оставь, – раздраженно ответила Катя. – Давай лучше делом займемся.
То, что сказала ей сейчас мать, тронуло ее, и это было такое новое чувство, что Катя даже испугалась. В носу что-то защипало, и захотелось то ли заплакать, то ли высморкаться.
У Оли все получалось быстро и легко. Катя втянулась в этот водоворот готовки, и вскоре они уже весело болтали, чистя, моя и варя. Оля рассказывала о семье профессора Нестерова, который особенно понравился Кате на том приеме, что устраивала у себя недавно мать. С ним всегда происходили какие-то смешные случаи, и Катя хохотала от души над рассказами мамы.
Жорж проснулся раньше жены и пошел в ванную. Из кухни доносились веселые голоса, звон посуды и вкусные запахи. Вчера, еще до прихода Марии, Жорж поцеловал Катю. Как это произошло, он и сам не понимает до сих пор. Он вернулся из офиса рано и пошел к холодильнику. День был жаркий и душный. Хотелось пить. Не успел он достать бутылку с водой, как из своей комнаты вышла Катя. Халатик на ней был полурасстегнут. Было видно, что одет он на голое тело. А тело это было прекрасно. Красивая высокая грудь была видна почти полностью, стройные загорелые ноги обнажены.
– Это вы? Я не ждала вас так рано. Простите, я не одета, – невинно прозвучал серебряный голосок. Губы были приоткрыты в полуулыбке.
Жоржа охватило такое же страстное желание, с которым он боролся утром, но сейчас, когда она стояла перед ним почти голая, он уже не мог контролировать свои поступки. Француз поставил бутылку на стол, подошел к Кате, обнял и стал жадно целовать ее пухленькие губки. Девушка не сопротивлялась. Чем бы это все могло закончиться, если бы не громкий хлопок входных дверей?!
Они испуганно отпрянули друг от друга. Черноморова быстро скрылась в своей комнате, а Жорж, прихватив бутылку с водой со стола и жадно отхлебывая прямо из горлышка прохладную жидкость, чтобы охладить свою страсть, пошел встречать жену. Лицо его пылало, но Гриславская ничего не заметила. Она была счастлива, одержав полную победу над Никодимовым, и все видела в розовом цвете.