Чем больше времени они проводили вместе, тем яснее Денису становилось, что ему очень повезло, что тогда в поезде он попал именно в то купе, где сидела эта красивая девушка. С ее появлением в его жизни боль от потери друга уже не была такой острой. Она немного притуплялась. Аня заполнила образовавшийся вакуум, и Денис решил, что именно с ней в ближайшее время он поделится тем, что накопилось в его душе. Расскажет ей обо всем, и вместе они навестят могилу Вани в Омске.
Аня была прекрасным напарником в путешествиях. Легкая на подъем, с веселым характером, любознательная, терпимая ко всякого рода неудобствам, она полностью соответствовала представлению Дениса о том человеке, которого он хотел бы видеть в своем друге. Но в последний день их пребывания в Петербурге Крылов начал понимать, что относится к ней не только как к товарищу.
С утра они поплыли на речном пароходе по Неве вдоль берегов. Денис отошел на другой борт посмотреть на пришвартованный военный корабль, мимо которого они проплывали. Вернувшись, он увидел рядом с Аней молодого человека. Они о чем-то болтали. Аня улыбалась, глядя на юношу. Крылов не ожидал, что испытает в этот момент такое сильное чувство ревности. Подойдя к «парочке», он встал между ними и так взглянул на парня, что тот быстро, найдя какой-то предлог, ретировался, поняв, что ему тут ничего не светит.
– Тебя одну ни на минуту нельзя оставить, – заметил Крылов.
Это был последний день путешествия. В восемь вечера их самолет должен был вылететь из Петербурга и взять курс на Москву.
Мария проснулась от раскатов грома. Было всего полдевятого утра. Сквозь приоткрывшуюся штору было видно, как дождь льет почти стеной. Жоржа в постели не было. Она не слышала, когда он встал. Вчера перед сном Мария приняла полтаблетки легкого снотворного. Она всегда так делала в ночь перед спектаклем. Это помогало ей крепко спать, и тогда утром она всегда была свежей и бодрой.
Гриславская еще немного понежилась в кровати, потом встала, подошла к окну и откинула занавеску. «Какая гроза!» – в восхищении смотря на сверкание молний вдали, подумала она. Последние дни было так жарко, что этот поток, низвергающийся с неба, был необходим природе. Мария распахнула окно, подставила ладони под льющиеся струи и плеснула себе на лицо. Дождевая вода приятно освежила и, стекая по шее на грудь, замочила ночную рубашку. Гриславская выключила кондиционер и, накинув пеньюар, вышла из спальни. Около ванной комнаты она остановилась, услышав голоса, доносившиеся из кухни.
Весело щебетала о чем-то Катерина, смеялся Жорж. Марии стало интересно, о чем они там болтают, и она направилась в кухню. Окно было открыто настежь, и свежий грозовой воздух наполнял комнату. Шум дождя слегка перекрывал голоса, и от этого разговаривали громко. Они сидели за столом, пили кофе, ели гренки, вымоченные в молоке со взбитым яйцом, и Катя воодушевленно что-то рассказывала.
– …И тут она, принимая различные красивые позы перед камерами, энергично отступает назад, а мимо, за ее спиной, как раз шла актриса Мартова, и со всего размаху Баркова влетает в нее, и они вместе падают на дорожку! Ноги кверху! Камеры снимают, публика хохочет…
– Что у вас тут за веселье? – прервала ее рассказ Мария.
– Катерина рассказывает, как она в прошлом году ходила на открытие «Кинотавра» полюбоваться на проход актеров по красной дорожке, – смеясь, пояснил Жорж.
– Ах да! Я и забыла, что ты из Сочи. Я была у вас на кинофестивале пару раз, но давно.
Катя вскочила со стула.
– Я вам сейчас завтрак приготовлю, Мария Федоровна.
– Это ты гренки делала?
– Да, – соврала, не моргнув глазом, Катерина.
– Жорж их любит, – глядя на мужа, сказала она. – Ест, правда, теперь редко. Боится пополнеть.
– Захотелось себя побаловать, – оправдывался Гринье. – Ты будешь?
– Нет, конечно! Я не враг своей фигуре! – воскликнула Мария и, обращаясь к Кате, добавила. – Завтрак подашь через два часа в спальню. – Гриславская подошла к открытому окну. Где-то вдалеке раздался звук грома. Молнии она не увидела.
– Грозовые тучи ушли в другую часть города, – сказала она.
И действительно, стало светлее, дождевые потоки стали освещаться солнечными лучами, пробивающимися сквозь легкие облака. На небе показалась еще не совсем ясная, но уже видимая радуга. Гриславская глубоко вдохнула свежего воздуха и вышла.
– Она в день спектакля всегда завтракает в спальне, потом еще долго будет нежиться в кровати. Читает, телевизор смотрит. Сил набирается перед вечером, – пояснил Жорж и, приготовившись снова смеяться, добавил. – Ну, рассказывай дальше. Что там еще было забавного?
У него было прекрасное настроение. Состояние влюбленности окрыляло. Сегодня ночью ему опять плохо спалось. Образ Кати в распахнутом халатике возник перед ним, как только он закрыл глаза. Он долго ворочался. Маша крепко спала, приняв снотворное.