– Правда, здесь ты почти не найдешь простых бедных людей, большинство или из семей так называемой элиты. Элиты часто бывшей, но есть и настоящей. Ну представь себе. Сын какого-нибудь второго секретаря райкома небольшой области. Когда-то первый пионер и обласканный комсомолец. Не потому, что там умный или с характером, а потому что папа. Детство в галстуке, молодость в президиуме, а вот тебе раз и перестройка. Он неплохой парень, и совсем не привык бороться за свою жизнь, есть у него все и привык он к этому. А жадные псы открывшихся возможностей уже лязгают клыками вокруг и норовят или откусить что-то от тебя или с собой на охоту позвать. А у него ни желания нет в этом поучаствовать, ни сноровки кровожадной бог не дал. Ему и обидно, что сил не хватает и завидно, да и противно местами. И что же делать. Силы надо искать. Такой силы, которая наполнит и объяснит, как слабый станет сильным, и почему имеет право драться за то, что вокруг. Конечно, не понимает он этого и не осознает, а разве он понимает или осознает закон притягивающий его к земле, а ни чего, ходит он по ней грешной и приплясывает как можем. Придет он к религии нашей, а там что, покайся да прими слабость свою как данность. Принять. Не всякий хочет принять, и пойдет он дальше силу искать. Да, я таких сразу вижу. Могли бы они стать сильными и в религию прийти с другого бока, да пути не знают. Ну, так что, поможем им. Да, а есть другие. Женщины в основном. Силу хотят чувствовать. И покой. Видишь, опять человек силы хочет. Знает, что должна она быть, и что потерял он ее где-то, а где не знает. А чувствует он эту силу у меня, поэтому и приходит ко мне.
– А что же дома? спросил я- Дома их не ищут, домой они возвращаются, когда захотят.
– Дома? – Учитель серьезно посмотрел на меня. – Тут их дом теперь. Еще никто не захотел обратно. Я говорил, надо много отдать чтобы получить. – он замолчал на несколько секунд. – и научиться подчиняться, чтобы потом знать, как управлять.
– Чем управлять? – негромко спросил я.
– Силой в себе и собой в пронизывающей тебя силе.
– Как-то они не похожи на устремленных к знаниям людей. Крестьяне какие-то и все.
–Да, – улыбнулся мастер – Чтобы трое узнало, надо чтобы рядом десять стояло. Большинству и малого хватит. Они довольны, что просто приобщились, а кто-то еще не готов, но на пути. Но есть несколько принимающих усилия и шагнувших на путь.
– А в чем путь? – спросил я.
– Само слово путь предполагает идущего, без идущего и пути нет. А идти значит действовать. Знание само гору не сдвинет, а без знания и к горе не подойдешь. Нужно усилие, направленное знанием. Твои знания большие, но размазаны по твоему сознанию, а я соберу его в луч, и оно осветит путь для них.
– Почему ты думаешь, что я смогу?
–Ты не сможешь, и я не смогу, а вместе мы сможем.
– Я не знаю, как, но…– В это время в дверь постучали, и учитель вышел.
Затем был обед в общей столовой. За длинным столом сидело человек тридцать, может больше. Одеты все были в светло серые одинаковые, аккуратные одежды и только я выделялся на этом фоне старыми джинсами и не новой застиранной кофтой из тонкой шерсти. Все не спеша ели, разговаривая о чем-то спокойно, по крестьянской. И только рассматривая их вот так, рядом, я заметил в них что-то совершенно не деревенское. Это была не игра или притворство, нет они чувствовали себя здесь вполне естественно, но мне было видно, что это лишь часть их. Так выглядит какой-нибудь инженер в загородном санатории, когда отпуск уже идет к концу или дети, приехавшие с каникул во двор и повзрослевшие за лето. Они играют знакомую и приятную им игру, но чувствуют необходимость возвращения или начала чего-то важного для них сейчас. А мне не терпелось увидеть, как здесь происходит то ради чего я приехал сюда.
После обеда все разошлись на отдых, а уже ближе к вечеру в соседнем пристрое, где большой стол был сдвинут в сторону, а лавки и стулья расставлены по стенам. Я сел на стул с краю с желанием понаблюдать, что сейчас будет происходить. Предполагая, что увижу что-то важное и интересное.
Учитель вышел вперед и поставив стул посреди, спокойно осмотрел собравшихся.
