Между тем дожди лили каждый день. Лес пропитался влагой, словно губка: мириады капель висели на траве, на кустарниках, на деревьях. По утрам солнечные лучи зажигали их, и капли, словно поддразнивая нас, блестели и искрились, как бриллианты. От земли поднимался пар. Раскисли тропы, поднялась вода в реках. Работать становилось все труднее.
Зазеленела трава, появилось много злых мух и безобидных бабочек. Когда смотришь на бабочек в полете, кажется, что летают не живые существа, а «цветы» или «камни-самоцветы». Природа наделила тропических бабочек огромными размерами и такой гаммой цветов — изумрудно-зеленым, сапфировым, белым, оранжевым, что наблюдать за ними в воздухе большое наслаждение.
Вечерами в нашу хижину на свет фонаря летят всякие насекомые, особенно бабочки, цикады (забившись в щели хижины, они дружно верещат), лезут лягушки, с потолка падают гусеницы. Однажды залетела даже летучая мышь.
В один из последних вечеров пребывания в экспедиции все жители лагеря вышли на прощальный концерт. И мы не остались в стороне. Музыканты и танцующие разбились на две группы: около своих хижин играли и танцевали пигмеи, в центре лагеря — остальные его обитатели. Оркестр объединенных народностей состоял из шести исполнителей. Пятеро мужчин стояли. У каждого было по две палки, которыми они ударяли друг о друга. Шестой музыкант сидел на бревне и ударял по нему палкой. Итак, палочный оркестр!
Танцевали почти все обитатели лагеря: мужчины и женщины, девочки-подростки, парами и в одиночку. Не танцевала Адель. Она была грустна. На мой вопрос, в чем причина грусти, она ответила, что родители не соглашаются выдать ее замуж за Марселя. Я пригласил ее потанцевать, но она отказалась и убежала в хижину. Ей было не до веселья. Тогда я пригласил Маргариту, дочку Луи. Она охотно согласилась. После нескольких танцев мне показалось, что Маргарита устала, и я пригласил другую женщину. Но не тут-то было! Маргарита подбежала, схватила меня за руку и, не говоря ни слова, отвела в сторону. Потом повела к пигмеям. Я подчинился. Мне подумалось: Маргарита решила, что среди пигмеев у нее не будет соперниц. Наш приход пигмеи выразили громкими возгласами одобрения.
Оркестр пигмеев состоял из трех инструментов. Один из музыкантов дул в калебас и гремел консервной банкой с гравием. Другой играл на гитаре и пустой консервной банкой ударял о землю. Третьим музыкантом была женщина. Она, как и все музыканты, сидела на бревне с куском бамбука и ударяла им о землю. Танцы заключались в легком притоптывании в такт музыки.
Веселье закончилось к полуночи.
Наш лагерь постепенно пустеет. Отправляем в Мосану образцы горных пород, рацию, джиги и роккеры. В конце октября в один из ясных вечеров, когда солнце клонилось к закату, над лагерем появились две тучи термитов. Неожиданно на площадку лагеря, крыши хижин и палаток посыпались их крылья, похожие на лепестки ромашки. Вскоре площадка была сплошь усеяна ими, как будто сотни невидимых юношей и девушек обрывали лепестки, приговаривая: «Любит, не любит». Вслед за этим стали приземляться и сами термиты. На земле они сбрасывали с себя оставшиеся два крыла и попарно уползали в норку, чтобы образовать новую семью. Это было время брачных дней термитов.
Что же представляет собой семья термитов? В термитнике находятся мать-царица, царь и их многочисленное потомство: светлые слепые термиты-воины и слепые термиты-рабочие — недоразвитые в половом отношении самцы и самки (они составляют основную массу населения термитника); темные длиннокрылые и короткокрылые зрячие термиты. В одном гнезде живет от нескольких сот до сотен тысяч и даже миллионов особей.
Мать-царица производит яйца. Это тяжелая рыхлая туша, обладающая чудовищно крупным брюшком. Она неподвижно лежит в особой камере. Здесь же находится самец; он во много раз меньше самки. У царицы целая свита — кормильцы, повитухи и няньки, окруженные кольцом воинов. С благополучием родительской пары связано существование всей колонии. Термитам важно сохранить царицу и ее супруга. Ведь царица каждые две секунды откладывает по яйцу. За одни только сутки она может отложить более 40 тыс. яиц — зародышей новых членов семьи. А представляете, сколько она может наплодить в течение десятилетней жизни? Сотни миллионов! А потомство также плодовито. И если бы не многочисленные враги, истребляющие термитов, то одна их семья в течение 10 лет могла бы так плотно заселить тропики, что для других животных и человека совсем не осталось бы места.
