Как-то с Марселем зашли к моим соседям-пигмеям. Во дворе у них чинно расхаживал краснохвостый попугай, а у костра лежала циветта. Пигмеи рассказали, что поймали ее сетью. Когда подошли к хищнику, в нем еще теплилась жизнь. Полуметровый хвост зверя слабо вздрагивал. Зверь обладал черным с белыми полосами густым мехом. На левой передней лапе была култышка. Не было сомнения в том, что ранее зверь побывал в ловушке. Тогда, пожертвовав лапой, он спасся. Отгрызанная лапа благополучно зажила. И вот теперь коварная сеть стоила ему жизни. Циветта — зверь примечательный. У него под хвостом имеется железа, выделяющая сильное ароматическое вещество — цибетин. Оно используется в парфюмерной промышленности и ценится очень дорого, на вес золота. Циветт разводят в неволе для получения цибетина.
Перед нашим уходом подошел пигмей с попугаем и подарил его мне на память, сказав, что это самец. Потом добавил: «Вам с ним будет веселее». Эти попугаи имеют общее название «жако» и считаются лучшими говорунами. Особи размером с сизого голубя обладают сильным, загнутым книзу клювом. С помощью клюва и лап они прекрасно лазают по деревьям. За искусство лазания их называют «пернатыми обезьянами». Питаются плодами, предпочитая орехи масличной пальмы, маисом, земляным орехом. Гнездятся в дуплах, летают большими стаями. Такие стаи я не раз наблюдал на реке Квилу близ селения Какамоэка.
Соорудив на стене хижины полочку, поместил на нее жако. Сначала он вел себя беспокойно, видимо, скучал по хозяину. В первый же день полез по дощатой стене под крышу, ловко цепляясь клювом. Не удержался, свалился на пол (крылья у него были подрезаны). Снова полез. На сей раз птенец (ему было всего полтора месяца) дополз до крыши и принялся долбить стену, продолбил небольшую щель. Искал выход. Потом как будто успокоился, устроившись на перекладине. Но, когда я стал выходить из хижины, он прыгнул с перекладины и заковылял к выходу. Водворяю его на место, а он больно долбит клювом по руке, оставляя кровоточащие ранки. И снова жако рьяно долбит стену, но на пол больше не прыгает.
Утром следующего дня жако поел хлеба с водой, съел кусочек банана, кусочек сахару и полез на перекладину. В этот момент в хижину зашел его бывший хозяин. Жако радостно закричал, спрыгнул с перекладины и побежал к нему. Я стал звать: «Жако, жако, жако». К моей радости, он остановился, повернул обратно и полез на перекладину. Через неделю мы с ним подружились. Каждое утро я гладил ему головку, а он нежно ворковал. Подставлял ему свою голову, и он клювом нежно гладил волосы. Вечером сажал его на плечо и совершал с ним прогулки. Все шло хорошо.
Недели через две у жако появилась подруга, которую я назвал Доля. Этот попугай был чуть поменьше и посветлее и с более коротким перьевым покровом на лапах. В остальном же они были похожи друг на друга как две капли воды.
Вначале попугаи присматривались друг к другу, но через час во всю миловались: чистили другу другу перышки и гладили головки. Инициатива целиком принадлежала Доле. Она трепала жако-самца за голову, шею, клала на его голову свою. Наклоняла голову, выгибала шею и цеплялась к нему клювом снизу.
Утром я как обычно подошел к жако-самцу и подставил голову, чтобы он потрепал мои волосы. Но он больно меня клюнул! Вот какой разлад в наши отношения внесла молодая особа.
Случалось, что попугаи дрались. И тогда они поднимали такой визг, как будто их резали. Они визжали и когда к ним подходили собаки или овцы. Как-то дал Доле земляной орех. Он взяла его в лапку и стала грызть. Неожиданно к ней подбежал жако-самец и вырвал орех. Это меня удивило. Поступок явно не джентльменский.
С наступлением сумерек попугаи вели себя по-разному. На мой зов самец сразу же приходил в хижину, ужинал и забирался под самую крышу на ночлег. Доля становилась какой-то беспокойной, в хижину не шла и старалась удрать в лес.
Питались попугаи преимущественно земляными орехами и бананами, лакомились папайей.
За четыре месяца они так и не научились говорить: были заняты друг другом и на мои слова не обращали никакого внимания.
И в Москве они вели себя так же: миловались, дрались, кричали так, что в пору бежать из дому, но не произносили ни одного слова, несмотря на все мои усилия. Доля заговорила тогда, когда с самцом пришлось расстаться. Входившего в квартиру она встречала словами: «Кто идет? Здравствуй». Иногда: «Ку-ку, ку-ку». Когда я заходил в кухню, Доля, сидя в клетке, повторяла: «Открой дверь, открой дверь». При этих словах не выпустить ее из клетки было невозможно. Когда все уходили из дому, оставляя Долю одну, она скулила, как щенок.
Гуляя по квартире, Доля то забиралась на оконную занавеску и раскачивалась, как на лиане, то залезала в гардероб, откуда ее трудно было выманить. Никакие слова на нее не действовали. Даже магические витаминные шарики, которые она очень любила, были бессильны. Протягиваю к ней руку, чтобы вытащить силой. Доля взъерошивается и с силой клюет руку. По-видимому, полутемная обстановка в гардеробе напоминала ей дупло дерева, в котором гнездятся попугаи.
