— Есть ли акулы в том месте, где вы ловите устриц? — продолжал я.
— Есть, но они нас не трогают, боятся, — ответили сразу несколько человек.
— Хорошо, что акулы здесь смирные, — подумал я.
Ловцы устриц стали раскладывать дары моря для продажи, а я пошел дальше по берегу. Трудный это промысел — ловля устриц!
Празднуем свой профессиональный праздник на берегу Атлантического океана. Под ногами — ослепительно белый песок, вокруг — кокосовые и масличные пальмы и фикусы, а над головой — очень синее небо. На песке валяются морские звезды, раковины ежей, устриц, скелеты лангуст. Снуют крабы размером от булавочной головки до чайного блюдца. Завидя человека, они скрываются в волнах океана или зарываются в песок. Дует легкий бриз. На плоский песчаный берег набегают волны, оставляя на песке клочья пузыристой пены. В лучах солнца они кажутся состоящими из желтых, оранжевых и синих пузырьков. Эта пена, из которой, по преданию, вышла Афродита, не простая. По данным японских ученых А. Томасабуро и А. Ваганаба, пенистость морской воде придают продукты жизнедеятельности некоторых водорослей и планктона. Пена обладает способностью собирать органические вещества. С помощью пены океан как бы отмывает себя от грязи, выбрасывая ее на берег.
Океан обладает очищающим воздействием на его обитателей. Морские животные значительно меньше страдают от инфекций, нежели наземные. Рыбы и другие жители глубин, по-видимому, вообще ничем не болеют. Вероятно, в организмах обитателей океана есть вещества, убивающие болезнетворные бактерии. Вода вокруг колоний губок всегда чистая, хотя многие из них умирали. Губки выделяли какие-то химические соединения, которые убивали гнилостные бактерии.
Сегодня океан ласков. Но бывает бурный, грохочущий, словно щепки выбрасывает на берег огромные бревна. Он радует своей синевой, безграничным простором в ясную погоду и становится каким-то грязно-серым, мрачным и неприветливым в пасмурно-дождливую. Невольно вспоминаются стихи Маяковского:
В час заката океан искрится. Представьте: огромный ярко-красный солнечный шар медленно погружается в волны. Океан светится и переливается разноцветными бликами, как будто он наполнился миллионами светлячков. Солнце скрылось, а океан продолжает светиться минут 30. Внезапно наступающая темнота прерывает это удивительно красивое зрелище.
Праздник начался легкоатлетическими соревнованиями, которые сменились шахматным блицтурниром. Одновременно готовился «стол». На брезенты, постланные в тени пальм и фикусов, ставились всевозможные кушанья. На вертеле жарились три барана. Окончены соревнования, пора садиться за «стол». На брезентах красуются помидоры, огурцы, лук, чеснок, стоит огромный таз дымящейся картошки и блестят подрумяненной корочкой бананы. Повар подал их целыми. Тост сменяется тостом. За столом царит атмосфера дружбы и веселья.
Знакомые конголезцы любезно согласились взять нас на охоту за крокодилами. В один из субботних дней, под вечер, сели в газик и тронулись вслед за «ситроеном» с конголезцами. Отъехав от Пуэнт-Нуара примерно на 30 км, свернули влево на заросшую дорогу. Вскоре она кончилась. Оставляем машины и идем по тропе. Слоновая трава в рост человека. Смотрю на идущих сбоку. Мелькают лишь головы. Выделяется только высокая, немного сгорбленная фигура Сластушенского, идущего впереди группы с ружьем и чем-то напоминающего знаменитого куперовского следопыта.
Было еще светло, когда подошли к месту охоты — небольшой, заросшей лесом речушке с запрудой. Последняя сооружается для создания небольшого водоема, в котором будут вымачивать маниоку.
— В такой речушке крокодилы? Откуда они могут взяться? — мелькнула мысль. Ждем, когда стемнеет. Сильно пахнет сыростью и гнилью. Показался тонкий серп луны-лодочки. Кое-где появились звезды. Зажужжали комары. День угас. Один из конголезцев, Альбер, отправился на разведку с фонарем, укрепленным на лбу. Нам видно, как луч его фонаря скользит по деревьям, пропадает и снова появляется. Вскоре он вернулся, сказав, что заметил в реке крокодила. И мы тронулись к тому месту. Альбер первым, мы за ним. Через несколько минут подошли к омуту и увидели в нем при свете фонаря не самого крокодила, а сверкавшие, как раскаленные угли, его глаза. Альбер осторожно вошел в воду и стал подводить к голове крокодила петлю, прикрепленную к длинной палке. Потом последовал молниеносный рывок, и крокодил, а вернее, крокодильчик длиной около полуметра оказался в петле. Он издавал звуки, напоминающие плач ребенка. «У, у, у, у, у», — неслось по лесу.
