Жила-была Одна Малопривлекательная Женщина, и не было у нее никакой личной жизни, ну совсем никакой и никогда. Росла ОЖ при матери-одиночке, тоже не блещущей красотой и обаянием, выучившей дочь печатать на машинке и верить в то, что ей, такой вот Богом обиженной в плане внешности (гренадерский рост, неприличный для девушки огромный размер ступней и кистей, узкопоставленные глаза, едва второй размер лифчика, носик на сторону и волосы, вьющиеся мелким бесом), имеет смысл принять как данность – мужа не будет, а если кто и позарится, то не верить и пресекать, и в жизни ни на кого не полагаться, кроме как на себя. Мать вообще была строга и последовательна, и когда случились первые признаки тяжелой болезни, приняла дозу снотворного, сообщив об этом ОЖ заранее, категорически запретила вызывать «скорую» и аккуратно выложила на видное место записку с «прошу никого не винить». ОЖ горевала, но очень тускло и глубоко – в сущности, ей не с кем было обсудить маму, ее болезнь, свое чувство вины и так далее. Она жила, отмеряя год за годом, исправно навещая могилу единственного родного человека. Вот на кладбище-то и настигла ОЖ судьба в виде человека по имени Юсуф, был он наполовину турком-месхетинцем, специалистом по прокладке труб – он пришел туда с экскурсией: по этому старому кладбищу часто водили желающих поглядеть на могилы знаменитых артистов и писателей. Юсуф был потрясен, увидев ОЖ – такую статную, рослую, широченную в лодыжках и кистях даму, утирающую уголки глаз носовым платком. Он подошел к ней и, глядя сильно снизу вверх, сказал от всей души: «Ты такой красивый госпожа!..» ОЖ от неожиданности крупно переступила своими громадными ногами и случайно отдавила Юсуфу плюсны – он мужественно сдержал вопль и смотрел на ОЖ глазами полными искреннего восторга и попросил кого-то из товарищей, кто лучше говорил по-русски, взять у «госпожи» телефон. Чтобы долго не томить – ибо сказке конец – скажу, что ОЖ проживает теперь в Турции, недалеко от моря и далеко от известных туристических маршрутов. У нее есть домик, такой зефирно-розовый, с садиком и белым креслом-качалкой, где она сидит летом и вышивает что-нибудь. Муж ее обожает до обморока, и покупает лукум только развесной, а не в упаковках, особенно она любит шоколадный. И каждый день Юсуф говорит ей – спасибо твоей маме, мир праху ее, иначе бы я никогда тебя не встретил, моя госпожа. ОЖ иногда украдкой глядит в зеркало и исполняется гордости: ее, вот такую вот, любят и нежат, а так бывает только в сказках, где, как правило, все заканчивается хорошо, а как же иначе.
